Восточная сказка

И выглянув в широкое панорамное окно, безошибочно нахожу Мерс Стаса. Не уехал к себе. Остался с Софьей. Тогда и вовсе неудобно ломиться в дверь.

«Но всю ночь он точно у нас не пробудет, - решаю я, усаживаясь на низенькую батарею. – Как только выйдет, я зайду. И Софье не придется ковылять к двери несколько раз». Обхватив себя руками, бесцельно гляжу во двор, пытаясь соединить воедино все события прошедших часов. Но какими бы они ни были ужасными, им никогда не сравниться с днем нашей свадьбы с Айратом. Правда, тогда болело больше тело, а не душа. Сейчас же из-за ссоры с Германом хочется  разреветься навзрыд.

Сдерживаюсь, стиснув зубы. Еще увидит кто из соседей. Потом пойдут сплетни. Этого только не хватало. Думаю о нас с Лиманским. И виню себя в случившемся. Почему решила, что Софья обязательно не захочет расставаться со мной? Она может выйти замуж за Стаса. Уехать в другой город. Да мало ли… А я, как дура, поссорилась на пустом месте с женихом. Слезы текут, как я их ни пытаюсь сдержать. И в голове пусто. Словно все мысли куда-то разбежались прочь.

Как я буду жить без Германа? Смогу ли? А без Софьи? И почему обязательно нужно делать выбор?

«Бабушка, милая! – обращаюсь я к Зареме.

– Подскажи, кого выбрать!»

«А-а-а, Амина, - бьется в ушах тихий голос бабули, - тебе Аллах дал такого мужчину. А ты? Все проморгала?»

Утыкаюсь лбом в стекло, пытаясь расфокусированным взглядом рассмотреть виднеющийся вдали шпиль здания Министерства Иностранных Дел. Герман рассказывал мне о нем и еще о шести таких же высотках. Запомнила ли я что-нибудь? Нет, конечно! Я вовсю смотрела на своего любимого и таяла в его объятиях."

"- Помоги мне, Аллах! – шепчу сквозь слезы и лишь на минуту закрываю глаза.

Видимо, усталость берет свое. И я не слышу, как этажом ниже открывается входная дверь, и крепкие ноги преодолевают пролет в считанные секунды. Лишь чувствую, как  сильные руки прижимают меня к себе и несут обратно в квартиру.

- С ума сошла, - рыкает Герман, целуя меня в висок.

- Не заставляй меня выбирать, - бормочу сквозь слезы и, уткнувшись в мягкую футболку, натянутую на мускулистой груди, реву как маленькая.

- Перестань, малыш, - бормочет Лиманский, снова укладывая меня на диван в той самой комнате с плазмой.

Укрывает все тем же пледом и садится рядом.

- Почему ты сидела в подъезде?

Всматриваюсь в строгое лицо Германа, натыкаюсь на суровый взгляд карих глаз и снова  плачу.

- Алина? – ошарашенно спрашивает он. – Ты чего ревешь? Тебя Сонька в дом не впустила?

- Не-е-ет, - мотаю я головой и всем телом прижимаюсь к Лиманскому. – Почему мы поссорились? И не уступили друг другу? Разве влюбленные так поступают.

Лиманский тяжело вздыхает. Смотрит на меня с укором и, взяв мои руки в свои, бережно и нежно целует каждый пальчик.