Вознесенная грехом

Твое слово ничего не значит среди мафии. А ты не похожа на девушку, которой нравится сидеть сложа руки и ничего не делать.

– Кто сказал, что я не собираюсь ничем заниматься?

– Ты не сможешь стать главой нью-йоркской Семьи, как твой отец.

– Мой брат станет доном.

– И тебя не злит то, что твой брат станет доном, хотя старшая ты?

Иногда я размышляла о том, что бы сделала, став доном, но на самом деле я никогда не считала это возможным.

– А у вас женщин допускают в клуб?

– Конечно, разве ты не видела их?

Я закатила глаза.

– Не для развлечения или передачи их по кругу.

– Нет, это против правил.

– Значит, если бы у тебя была старшая сестра, она не смогла бы вмешиваться в дела клуба?

Мэддокс нахмурился.

– Ну хорошо, и клуб, и мафия не допускают женщин. Но ты выглядишь как девушка, которая привыкла получать все, что пожелает. Наверное, нелегко быть на втором месте и даже ниже. Твои слова не имеют значения в Семье. Если ты выйдешь замуж за какого-нибудь напыщенного итальянского мафиози, он займет высокое положение в клане, а ты сможешь растить его детей и отсасывать ему, когда он будет возвращаться домой после тяжелого рабочего дня.

– Отсасывать? – повторила я с отвращением, скривив губы, тогда как жар прилил к моей шее из-за неловкости ситуации.

Мэддокс толкнул языком щеку, показывая слишком очевидный жест.

– Это отвратительно.

– Отсасывание или моя интерпретация его?

– И то, и другое, – пробормотала я.

– Только не говори мне, что за два года отношений ты ни разу не отсасывала этому жалкому идиоту. А я-то все думал, почему он выглядел таким измученным. Я бы тоже был таким, если бы мне давно не отсасывали чертовски хорошо и долго.

– Прекрати повторять это слово, – пробормотала я. Мне никогда не хотелось удовлетворять Джованни орально, и ему бы в голову не пришло попросить меня об этом. За все время отношений он никогда и близко не подпускал меня к своей ширинке. – Все, этот разговор окончен.

– Я заставляю тебя чувствовать себя неловко? – спросил Мэддокс, явно довольный собой.

Он заставлял меня чувствовать себя неловко по разным причинам, ни одну из которых, я не стала бы обсуждать с ним, особенно теперь, когда делила с ним постель.

Флиртовала с ним.

В этом и заключался мой план, но следовать ему оказалось сложнее.

Мэддокс наблюдал за мной, и мои ладони вспотели. Мое тело никогда не реагировало так на чье-то присутствие. Обычно я заставляла людей нервничать, а не наоборот.

– Зачем прокалывать свои гениталии? – выпалила я, желая прервать неловкое молчание.

От ответной улыбки Мэддокса меня еще сильнее бросило в жар.

– Чтобы получать больше удовольствия, и, что более важно, доставлять больше удовольствия.

Мои мысли зашли слишком далеко.