За пределом беспредела

Из груды фруктов торчала огромная бутылка водки с какой-то иноземной наклейкой на запотевшем боку.

– Мне кажется, я чего-то не понимаю. Объясни, Колян, что ты хочешь этим сказать? – медленно спросил Угрюмый.

Надежда неслышно расставила все принесенное на столе и уже хотела уйти, как вдруг Колян зацепил супругу двумя пальцами за коротенькое платьице и сказал:

– Тебя это тоже касается, ненаглядная моя. Останься!

Надежда поспешнее, чем следовало бы, села на стул и обреченно посмотрела на мужа.

– Напомню кое-какие факты из своей биографии, – Колян сделал небольшую паузу и посмотрел на Угрюмого. – Когда-то мне пришлось учиться в специальной школе, где нас помимо всего прочего обучали умению устанавливать подслушивающую аппаратуру. Не желаю иметь от вас никаких тайн: о вашем последнем разговоре мне поведал маленький «клопик», установленный у самой кровати. Так что ты, Надежда, напрасно думала, что я не бывал в квартире своей тещи. Мне это полагается по долгу службы. И, как видишь, я не прогадал.

– О Господи! – воскликнула Надежда и закрыла лицо руками.

– Ты о чем-то сожалеешь, моя радость? Ничего страшного, здесь все свои люди. Разве они способны причинить тебе какой-нибудь вред?

Надежда всхлипнула.

– Ну как же тебя успокоить, моя любовь? Что же такого предпринять, чтобы ты не плакала? Может, ты мне подскажешь, Цыган?

– Ну… – неопределенно пожал тот плечами.

– Ты очень красноречив, Цыган. Я согласен с тобой, абсолютно верно! Моей женушке не хватает именно этого. Вот что, ребятки, давайте утешьте мою женушку все хором. Мужа-то одного ей мало было, так пяток мужиков в самый раз будет.

– Коля, Боже мой, как ты смеешь!

– Смею, дорогая. Потому что имею на тебя право. Во всяком случае, в паспорте у меня стоит печать, что ты моя собственность.

Колян повернулся к Угрюмому:

– Ну как, Федя, хороша моя жена в постели?.. Молчишь? Впрочем, вижу, что ты ее одобряешь. Тогда вопрос: к нашему паровозу желаешь свой вагон прицепить? Эх, чувствую, ребятишки, что нас классное развлечение ожидает. Люблю кураж – ничего с собой поделать не могу! Кстати, Угрюмый, а ты каким способом мою жену любил? Сверху, снизу или, может быть, бочком?

– Послушай, Колян, к чему заводить весь этот никчемный балаган? Если хочешь меня пристукнуть, так сделай это побыстрее. Чего тянуть?

– Крот, откупорь пузырек, что-то без водочки совсем не думается, – произнес Радченко.

Крот послушно поднялся, ковырнул ножом пробку, и она весело покатилась в самый угол комнаты. Крот уверенно разлил водку в расставленные рюмки.

– А чего ты покойничку-то не нальешь? – оскорбился Колян. – В последний раз ведь водку пить будет.

– А дальше что, Колян? – хохотнул Горыныч.