За пределом беспредела

– Потом вы его разрубите на куски и вынесете в чемоданах куда-нибудь на пустырь, а там бродячие собаки его сожрут с аппетитом. Угрюмый, как ты считаешь, твоим мясом собаки не отравятся?

– Колян, я понимаю, что был не прав, но у меня и в мыслях не было убивать тебя, – сделал Угрюмый шаг вперед.

– Стоять! – ткнул Горыныч стволом пистолета под лопатку Угрюмому.

– Ты бы, Славик, поосторожнее с нашим бывшим коллегой, так ведь и веселье наше можно испортить. Что же он будет делать с продырявленным боком? А потом кровища хлынет, тоже дополнительные хлопоты.

Колян взял со стола рюмку и стал с прищуром разглядывать радужные переливы света в граненом стекле.

– Мы с тобой поступим очень грамотно. Стукнем тебя по темечку чем-нибудь тяжелым, отнесем в ванну и там разделаем, как поросенка.

Сидевшие на диване Серый и Крот дружно захохотали.

Колян опрокинул стопку водки в рот, положил на хлеб толстый пласт ветчины и с аппетитом откусил большой кусок.

– Ты прямо как чужой стоишь, Федор, – обиженно поджал губы Колян. – Оглянись вокруг, здесь же все свои. А может, ты Надьки стесняешься?

– Николай, перестань! – взвизгнула Надежда. – Что ты здесь театр развел?!

– Перестать, говоришь? – задушевно пропел Николай. – Это не в моих силах, радость моя, потому что наша забава только начинается. Не окончено даже первое действие. А потом, как же я могу лишить представления таких искушенных зрителей, как Горыныч? Он ведь понимает толк в искусстве!

Горыныч раздвинул губы, вновь показав крупные зубы. Было непонятно, то ли это доброжелательная улыбка, то ли нешуточная угроза."

"Угрюмый потерянно стоял посреди комнаты. Скверно. Какой-то час назад они составляли единую компанию, Крот и вовсе был его приятелем, а теперь судьба развела их по разным берегам.

– Колян, да брось ты. Я бы против тебя никогда не попер. А если бы измену заметил, то самолично бы такого гада придушил!

– Соловьем поет, слушать приятно, – саркастически заметил Николай. – Может, ты и петухом умеешь кукарекать?

Стоявший в дверях Цыган откровенно загоготал. Крупные лошадиные зубы показал Горыныч. Криво улыбнулся Крот.

В предвкушении потехи недобрым огнем блеснули глаза Серого. Угрюмый проглотил горькую слюну.

– Колян, давай поговорим по-хорошему. Мы ведь были с тобой друзьями.

Николай выпил вторую рюмку. Ситуация ухудшалась – Угрюмый увидел, как хмель зажег в зрачках Колина недобрый огонек. С Коляном такое происходило всякий раз, когда он выпивал больше трех рюмок. Радченко в подобные минут не узнавал никого, придирался к словам и становился мнительным, как гулящая девка, попавшая на светский бал. Поэтому от подвыпившего Коляна все старались держаться подальше.