За пределом беспредела

А потом, кто ты такая, чтобы я давал тебе какие-то клятвы? Прокурор? А может быть, судья? Ты моя жена и должна мыслить так же, как и я! – Николай умело намотал спагетти на вилку. – Я тебя обуваю, одеваю, кормлю, наконец! Ты ни в чем не нуждаешься, так чего тебе еще от меня нужно?

– Мне неприятно, когда на меня как-то по-особенному смотрят. Как будто боятся!

– Тебе люди просто завидуют. Не каждый имеет даже сотую часть того, что имеешь ты!

– Раньше все было по-другому. Я могла подойти к соседям, поговорить с ними, а теперь все смотрят на меня настороженно или замолкают при моем приближении.

– Может быть, оно и к лучшему. Я знаю твою чрезмерную болтливость. Ты способна ляпнуть чего не следует, а мне потом расхлебывать. С сегодняшнего дня ты будешь ходить не одна. Тебя всюду будет сопровождать мой человек. Бизнес расширяется, и, следовательно, у меня появляется все больше завистников и врагов – могучее дерево всегда видно издалека!

– Ты что, решил посадить меня на цепь? Значит, теперь за мной будет по пятам ходить твой человек, даже если я захочу сбегать в булочную?

Спагетти показались Коляну горьковатыми – наверное, кетчуп виноват! Он отодвинул от себя блюдо.

– Именно так, детка. А если вздумаешь артачиться и показывать свой характер, то я размажу остатки твоих мозгов по этой стене. Ты меня хорошо поняла, надеюсь?

Николай не наорал на Надежду, как это случалось, когда он бывал не в настроении, не стукнул с размаху кулаком по столу, не швырнул в стену тарелку с остатками спагетти. Все было по-другому, и оттого угроза показалась особенно сильной. Только сейчас Надежда обратила внимание на то, какими блеклыми стали у Николая глаза: вместо густой синевы – бесцветные стекляшки. Да, он способен на все.

– Ты меня хорошо поняла? – с угрозой повторил он свой вопрос.

– Да, – прошептала Надежда.

– А теперь убери все это, – бросил Колян на стол вилку. – Я сыт сегодняшним обедом по горло.

Он поднялся, шумно двинув стулом, и, не сказав больше ни слова, вышел из кухни.

Отношения с Надеждой у Николая в последнее время разладились. Трудно было разобраться, кто в этом виноват. Возможно, он сам, потому что жизнь его резко изменилась, но, возможно, и она, потому что перестала быть той девушкой, какой Колян знал ее три-четыре года назад – открытой, раскованной хохотуньей, одновременно покладистой и отходчивой. Лицо жены приобрело какое-то загадочное выражение, словно у Джоконды. Это выражение не портило ее, наоборот, придавало лицу какой-то неповторимый шарм. Но от этого ему было не легче.

Своей женой Радченко дорожил. Скорее всего, это была любовь. К тому же секс с Надеждой был для него верхом блаженства – он не испытывал ничего подобного ни с одной женщиной.