Замужем с утра

 — От этого откровенного признания Кэтрин бросило в дрожь. Веки ее отяжелели, глаза закрылись, когда Лео притянул ее к себе. — Они вам нравятся? — Лео жадно приник губами к ее шее.

— Да.

Язык Лео скользнул по нежной коже Кэтрин, голова ее склонилась на плечо.

— Не знаю, зачем вам все эти хлопоты, — пролепетала она. — Вы очень добры.

Лео вскинул темную голову, встретив в зеркале взгляд Кэтрин. Пальцы притронулись к ее горлу, там, где он только что ее целовал.

— Я лишь хотел, чтобы вы могли ясно видеть.

«Мне кажется, я уже начинаю», — собиралась сказать Кэтрин, но в это мгновение в комнату вошла Поппи.

Той ночью Кэтрин спала плохо, то просыпаясь, то вновь проваливаясь в забытье. Ее мучили кошмары, казавшиеся подчас едва ли не более реальными, чем сама ее спокойная, безмятежная жизнь.

Сны переплетались с воспоминаниями. Пугающие, мрачные картины прошлого проносились перед ее глазами, будто пестрые изображения в «волшебном фонаре». Она увидела себя девочкой, бегущей по дому бабушки. Старуха сидела за столом и писала что-то в конторской книге."

"Ворвавшись в комнату, Кэтрин бросилась к ногам бабушки и зарылась лицом в пышные черные юбки. Костлявые пальцы старухи взялись за мокрый от слез подбородок девочки, заставив ее поднять голову. Застывшее лицо бабушки, покрытое густым слоем пудры и обрамленное неестественно черными волосами, казалось белой маской с нарисованными углем бровями. В отличие от Алтеи старуха не пользовалась губной помадой, предпочитая бесцветный бальзам.

— Алтея говорила с тобой? — Глухой голос бабушки походил на шелест сухих листьев, трущихся друг о друга.

Кэтрин всхлипнула, рыдания мешали ей говорить.

— Да… но я не поня… не поняла.

Бабушка протяжно вздохнула, прижимая к себе голову Кэтрин, и погладила внучку по голове. Высохшие пальцы медленно скользнули по растрепанным кудрям девочки.

— Разве Алтея недостаточно ясно тебе объяснила, что тебя ждет? — проскрежетала старуха. — Положим, ты не особенно умная девочка, но и не дурочка. Что ты не поняла? Перестань реветь, ты ведь знаешь, я терпеть этого не могу.

Кэтрин зажмурилась, силясь остановить слезы. От волнения у нее сдавило горло.

— Я могла бы делать что-то другое. Что угодно. У меня должен быть выбор.

— Ты не хочешь стать такой же, как Алтея? — с неожиданной мягкостью спросила старуха.

— Не хочу.

— И не хочешь быть такой, как я?

Кэтрин боязливо помедлила и слегка качнула головой, не решаясь снова сказать «не хочу». Она давно успела усвоить, что бабушка не любит лишних слов. Многословие всегда раздражало старуху.

— Но ты уже похожа на нас, — проскрипела бабушка. — Ты женщина. Все женщины шлюхи, такова жизнь, дитя мое.

Кэтрин застыла, боясь пошевелиться. Пальцы бабушки превратились в когти хищной птицы.