Жестокий роман. После (СИ)

— Я скоро вернусь, — пообещал он. — Нужно предупредить другого пациента о том, что мы с вами задержимся, как вы и просили. Сейчас я включу музыку. Постарайтесь расслабиться. Прикройте глаза.

— Хорошо."

"Вот только я не просила продлить сеанс. Мы ни о чем таком не договаривались. Он выражался так странно, будто опасался, что наш разговор могут подслушать. Явно волновался. Всегда спокойный, сегодня выглядел непривычно взвинченным.

Я склонилась над столом и открыла папку. Невольно зажала рот ладонью. Крик забился глубоко в горле, мешая дышать.

Снимки. Копии полицейских отчетов.

Мне хотелось бросить все эти материалы, оттолкнуть папку подальше и вылететь из кабинета, но в тот же момент я не могла перестать это все изучать. Жутко, мерзко, а оторваться нельзя, физически не выходит.

От фотографий меня замутило. Желудок свело спазмами. Не знаю, как мне удалось не вырвать. Наверное, я просто старалась вчитываться в строчки отчетов и воспринимать ужас, который мне открывался как исследовательский материал.

Разумеется, это и близко не походило на те исследования, которые я привыкла вести.

На первый взгляд могло показаться, что все снимки принадлежат одной женщине. Но потом я увидела стопку фотографий “до”. Лица все же отличались, хотя типаж был одинаковый.

Мой. Это был мой типаж, черт побери.

Кареглазые брюнетки. Высокий лоб, прямой нос, острый подбородок. Отчетливо выраженные скулы. Одинаковый разрез глаз. Пухлый губы.

Казалось, тут набор моделей, которых пробуют на одну роль.

Роль идеальной жертвы.

Нигде не упоминалось имя преступника. Или пациента? Врач называл этого ублюдка “Пациент Р.Х.” Скупые инициалы, но у меня не оставалось сомнений насчет того, кому именно они принадлежат.

До встречи с “Пациентом Р.Х.” все эти девушки выглядели примерно как я, а вот после их лица превращались в кровавое месиво, как и тела. Никто не выжил.

Я старалась не вглядываться в снимки “после”. Не вчитываться в детали отчета. Но какие-то подробности все равно откладывались.

“Р.Х.” сделал это один. Без сообщников. Сделал сам. Голыми руками. Без помощи посторонних предметов. Только собственные кулаки. Зубы.

Психотерапевт описывал пациента как абсолютно вменяемого.

Что?! Как это возможно? Больной урод должен сидеть в тюрьме.

Дверь открылась, и я вздрогнула всем телом, захлопнула папку и посмотрела на своего врача. Он приложил палец к губам и отрицательно покачал головой.

“Молчи, Вика. Молчи обо всем”.

Мужчина отключил музыку.

— Просыпайтесь, Вика, все хорошо, — сказал он. — Полагаю, вы опять вернулись в прошлое. Вам просто приснился кошмар.

Я даже не поняла, что ему ответила.