Жестокий роман. После (СИ)

Наверное, просто попрощалась и вышла из его кабинета на негнущихся ногах.

— Береги себя, Вика.

Это было последнее, что я от него слышала. Это был, вообще, наш последний сеанс терапии, потому как на выходных мужчина скончался от сердечного приступа.

Ему едва исполнилось пятьдесят. Крепкое здоровье. Никаких хронических заболеваний.

В тот вечер он просто не проснулся, и врачи только развели руками. Синдром внезапной сердечной смерти.

31

Я ничего не стала рассказывать Марату.

Что он мог противопоставить Хагену?

Наверное, тогда я просто надеялась, что этот ублюдок исчез навсегда.

Сначала мне хотелось сдать его полиции. Плевать, что папка с материалами осталась неясно где. Можно было просто пересказать, описать увиденное. К тому же, у меня отличная память. Я запомнила несколько имен. Могла назвать тех девушек.

Но я не сделала ничего.

Синдром выученной беспомощности.

Я слишком хорошо знала, на что способны сильные мира сего. Помнила, что сделали со мной. Не так давно. А ведь у Хагена было гораздо больше власти и безграничного влияния. Его уровень не шел ни в какое сравнение с положением в пищевой цепочке семьи Ахметовых.

Кто его накажет? Кто отправит такого человека за решетку?

Психотерапевт просто показал мне часть информации. Поплатился уже за это. Конечно, его внезапную смерть можно было списать на совпадение.

Но я в такие случайности не верила.

Паранойя разыгралась. Некоторое время казалось, Хаген следит за мной. Только и выжидает, чтобы понять, каким будет мой следующий шаг.

День за днем. Неделя за неделей.

Я думала, Марат заметит мое состояние, начнет расспросы, но он был слишком занят новым бизнесом. Все время уходило туда.

Вот и к лучшему.

Прошел год. Хаген так и не появлялся на моем горизонте. Новые события окончательно вытеснили его ужасающий образ из памяти.

Многое изменилось.

Отец Марата погиб. Больше никак не мог причинять зло. Во главе их империи стал младший брат. Такой же урод. Но он бы тоже теперь меня не тронул.

Старый долг закрыт.

Наконец, я могла встретиться с родной матерью. До этого мы даже толком не могли общаться. Родня Марата могла следить за ней, чтобы выйти на нас.

Мы обменивались открытками без подписей или использовали шаблонные фразы, по которым ничего толком нельзя было бы отследить.

Употребляли казалось бы обычные слова, которые только для нас имели особое значение. Нечто вроде секретного кода, который формировался сам по себе, без какой-либо предварительной договоренности. Даже такие послания отправляли не напрямую, а через посредника. Нам помогали разные приятели Марата."

"Пять лет страха. Постоянного страха, фонового. Пять лет, когда я лишь изредка могла себе позволить набрать маму с чужого номера, просто послушать ее голос.