Жестокий роман. После (СИ)

Больше терпеть не готов.

Тогда я еще не представлял, как сильно ошибался. Не понимал, что впереди меня ждет три года долбаной тюряги.

А теперь я здесь. Опять с ней.

Вот моя Вика. Моя царица. Совсем близко. Голая. Мокрая. Все еще яростно пытается смыть мои прикосновения. И в этом есть гребаная ирония. Вот моя женщина. Так близко. Но по факту — сейчас она еще дальше, чем раньше. На фотографии.

— Уйди, — бросает холодно.

Ничего не отвечаю.

— Хватит на меня пялиться.

Закрывает воду. Хватает полотенце с крючка. Заматывается. Смотрит на меня так, будто грохнуть готова. А я уже и боль не чувствую.

Шагаю вперед. К ней. Вплотную.

— Чего ты хочешь? — шипит.

— Выебать тебя.

Она отшатывается назад. Упирается в кафель. А я уже оказываюсь рядом. Она скрещивает руки на груди, крепче удерживая полотенце. А я накрываю ее руки ладонями.

Пульс у нее просто бешеный.

— Ненавижу тебя! — выпаливает.

— А звучит с любовью.

14

— Пошел ты к черту, — говорит Вика.

— Вместе пойдем, — обещаю ей. — Прямо сейчас.

Хотя мы уже там. Если это не ад, то я не знаю, что тогда. Горим так с нашей самой первой встречи. Гребаное проклятье.

— Нет, — заявляет она. — Нет, Марат!

Но меня уже не остановить.

Пусть кричит. Пусть дергается. Пусть. Мне наплевать. Я не отпущу ее, пока не получу то, чего так долго ждал.

Прижимаю ее голое мокрое тело к холодному кафелю. Склоняюсь и губами горло накрываю. Жадно ловлю ее пульс. Впечатываю в себя. А потом ниже. По груди.

Блядь. И не скажешь, что рожала. Тело идеальное. Кожа нежная. Шелковистая. Разве только лучше стала. Сука. Моя царица. Только пробую ее на вкус — и уже как пьяный становлюсь.

Прихватываю зубами сосок. Слегка. Без боли. Не кусаю. Просто дразню. А она вскрикивает. Накрывает мой затылок ладонями. Пробует оттянуть за волосы.

Зря. Неужели реально не понимает, что я не остановлюсь?

Накрываю ладонями ее бедра. Обвожу ягодицы. Каждый изгиб повторяю пальцами. Каждую линию прочерчиваю. Я это тело помню наизусть. Узнаю из тысячи. Просто по запаху. По вкусу. По трепету. По ощущению, которое внутри разливается всякий раз, когда эта ведьма рядом оказывается.

Тянет к ней. Тянет дико. Всегда.

— Пусти, — требует она. — Уйди.

Ну нет. Я только начал. Прокладываю дорогу по ее животу. Языком. Губами. Ладонью между ног накрываю. Зажимаю.

Моя ты. Только моя. Еще не поняла?

— Нет, нет, — бормочет. — Я не хочу.

Опять срываюсь на ласку. Изучаю ее пальцами. Прохожусь по влажным складкам. Задеваю те самые точки, которые отлично помню. Еще и еще, довожу до грани.

Она напрягается. Сражается.

Я смотрю на нее. Жадно ловлю каждую эмоцию. Не прекращаю касаться ее ни на секунду.

Глаза прикрыты. Губы упрямо сжаты.