Жестокий роман. После (СИ)

Нырял без снаряжения.

Но я оценивал реальность как она есть.

Главным навыком, которому обучали на Севере, был “выход берсерка”. Воин должен достичь особого состояния. Выпустить на свободу всю свою ярость. Дикость. Злобу. Неистовство. Должен отпустить контроль над разумом и дать инстинктам выйти на волю.

Мало кто мог такого достичь.

Скорее уж от бесконечных тренировок и адского холода плавились мозги.

— Любого берсерка можно просто пристрелить, — хмыкнул я.

— Ошибаешься, — сказал брат. — Настоящий берсерк становится неуязвим. Его не возьмет ни сталь, ни свинец. Его никак нельзя убить.

— Это бред.

— Ты же поднимался в горы. Ты должен помнить.

— Нихуя.

Под конец нас и правда заставляли тащиться в горы. Там от перепадов давления могло накрыть так, что мало не будет. А уж если добавить рукопашные бои, пару кинжалов и саблю, которой тебя постоянно пытаются покромсать на куски, то и без особых талантов озвереть легко.

Что-то открывалось во мне там. Что-то пробуждалось внутри. Животное. Бешеное. Необузданное."

"Потом такое бывало в бою. Но иначе. Слабее. Не до такой степени мощно. Как тенью проходило мимо.

Я не видел в этом ничего необычного.

В свое время взял не одну медаль на профессиональных боях. Часто отпускал свою звериную часть прогуляться. Хлебнуть свежей крови.

Я не ждал, что нырну в темноту настолько глубоко. Не ждал, что отключусь и перестану соображать.

Но именно это произошло, когда начался десятый бой в тюрьме.

Расклад вырисовывался дерьмовый, и все равно я понимал, что справлюсь. Завалю каждого из своих противников. Особенно помогло то, что они еще и между собой как крысы сцепились, не стали объединяться против меня одного.

Я должен был себя контролировать. Нужна была имитация срыва, а не реальный срыв. Нужна была чистая башка. Никакого тумана. Ноль эмоций.

Иначе я мог всадить нож совсем не туда, куда было договорено.

И блядь, я был уверен, что держу себя. На все сто.

Ебануться.

В итоге я сам не заметил, как и когда это произошло. И что это вообще было. Я и раньше попадал в тяжелые схватки.

Почему именно тут перемкнуло?

Я будто вырубился. Кругом чернота. Кровь бьет по вискам так, будто рядом барабаны стучат. Холод сковал.

Я не контролировал собственное тело. Не управлял своими же кулаками. Только отлично справлялся и без этого.

Разбросал всех. Разметал так, что не оставил никому ни единого шанса.

И внутри — дикая жажда. Точно пропасть открылась. Странный зов. Утробный. Еще хочу, еще. Жрать. Больше. Нереально насытиться.

Я и раньше впадал в раж. В азарт. Давал волю агрессии. Что в первый день здесь, когда меня пытались поломать в камере.