Жестокий роман. После (СИ)

— Твоя! — кричит. — Я твоя, Марат. Твоя. Слышишь? Твоя Вика.

Возвращаюсь обратно. Не сразу, но возвращаюсь. В ее глазах столько боли и страха, что в меня будто разряжают целую обойму свинца.

А потом она зажмуривается. Закрывается от меня.

И так хочется вернуть все. Изменить. Исправить. Но время нельзя ухватить и нагнуть. Нельзя развернуть, как мне нужно.

Похоже, я впервые настолько детально вспоминаю момент провала. Еще и быстро, практически сразу.

Только это тоже ничего не меняет.

Я должен защитить ее. Но не могу оградить даже от самого себя.

Я угроза. Я, блять, опасен.

Я же нихуя не соображал. Загнал ее к стене, к этим ебучим ножам и саблям. Разодрал ее платье на части. Я погрузил Вику в очередной кошмар. Затащил за собой в пекло.

А ведь это все как тогда. Раньше. Когда она пыталась от меня убежать в первый раз, а я поймал. Помню ее на коленях, в окружении моих верных псов. Эти кровожадные твари радостно вылизывали ей руки. Даже они, натасканные загрызать чужаков, раздирать глотки, даже эти дикие гады ее приняли, подчинились. А я только сильнее озверел.

Что я тогда творил?

А теперь?

Я смотрю, как она трепещет.

Отползает от меня, стараясь оказаться как можно дальше. Измученная, сломленная, обессиленная.

Смотрю и понимаю, что сейчас ей хуже, чем прежде. Хуже, чем в ту ночь когда я разорвал ее до крови, когда трахал. Хуже, гораздо блять хуже.

А я ее почти не тронул. Но и так хватило.

— Вика…

— Нет, — бормочет и мотает головой. — Не трогай меня, Марат. Пожалуйста, не трогай. Убери руки!

Она взвизгивает, когда я просто протягиваю ладонь вперед. Хватает перепачканные лохмотья, которые остались от ее платья, пробует прикрыться этими лоскутами.

— Я отнесу тебя в твою комнату, — говорю и смотрю прямо в ее глаза.

— Нет, — выпаливает сразу же. — Не нужно.

— Ты устала. Тебе тяжело идти самой. И ты не знаешь этот дом так хорошо, как я. Ты сейчас в таком состоянии, что не найдешь дорогу обратно.

— А ты? — сглатывает и кусает губы. — Ты сейчас в каком состоянии?

— Я в порядке.

— Ты свою руку видел? — кривится, когда бросает взгляд на мою рассеченную ладонь, из которой продолжает сочиться кровь. — Когда ты перестал чувствовать боль?

— Я начал чувствовать, — усмехаюсь. — Опять.

— Незаметно.

— Это херня, Вика, — медлю и продолжаю. — Прошу, дай мне взять тебя на руки и отнести в комнату. Пожалуйста."

"Рана херня. Да, блять. А вот то, что она мне нихера не доверяет, реально цепляет. Хотя после всего я сам себе больше не доверяю.

Здесь Вика должна была оказаться в полной безопасности.

А оказалась наедине со мной.

Она молчит, и я принимаю это за выражение согласия. Поэтому подаюсь вперед и подхватываю ее на руки.

Вика содрогается, но не пытается вырываться. В моих объятьях ее колотит еще сильнее.