Жестокий роман. После (СИ)

Она вцепляется в ошметки платья так, что пальцы белеют.

Ебаный пиздец.

Хуй знает, как это все исправить.

Я отношу ее в спальню. Как обещал. Тянет заласкать ее, зацеловать, но я понимаю, что теперь не самый подходящий момент.

Ей жутко, когда я просто до нее дотрагиваюсь. Она вся пронизана страхом насквозь, пропитана так сильно, что аромат ужаса сочится сквозь поры.

— Марат, ты, — она запинается. — Ты слышал меня? Когда я звала, когда обращалась к тебе… там. Ты слышал?

— Да.

Я укладываю Вику на постель, а сам усаживаюсь на пол перед кроватью. Она смотрит то на мои руки, то на мое лицо.

Закрывает глаза и мотает головой, будто отгоняет подступающий к ней снова кошмар.

— Уходи, пожалуйста, — роняет тихо.

— Я пришлю слуг, пусть помогут тебе.

— Нет, — моментально отказывается. — Никого не хочу видеть.

— Есть кнопка вызова, — киваю в сторону электронного экрана на стене. — Нажми и горничная придет.

Вика молчит. Просто смотрит на меня так, что я понимаю, сейчас между нами встает такая стена, которую ничем не пробить.

Поднимаюсь и направляюсь к выходу, только перед самой дверью останавливаюсь и бросаю:

— Я всегда тебя услышу, Вика.

Она молчит, и я толкаю дверь.

— Откуда ты можешь знать? — доносится мне вслед.

Оборачиваюсь и смотрю на нее. В глазах до сих пор отблески пережитого ужаса, на губах играет горькая улыбка. И мне приходится приложить всю силу воли, чтобы не сорваться и не броситься к ней, не накрыть эти губы собственным ртом.

— Знаю, — бросаю твердо. — Иначе быть не может.

Выхожу и закрываю дверь.

Блядь. А я сам в свои слова верю? После того, как сорвался в тренировочном зале я уже ничего не могу знать наверняка.

Болевые ощущения возвращаются.

Некоторое время уходит на то, чтобы обработать раны. Потом я набираю номер своего старшего брата.

— Приезжай, — бросаю вместо приветствия.

— Марат, это не лучший момент…

— Разговор есть.

Он молчит, а потом бросает:

— Буду завтра. Вечером.

— Поздно, не катит.

— Я еще не довел наш план до конца.

— План подождет.

— Даже так?

— Ты нужен мне здесь.

— Тогда увидимся утром.

Я убираю телефон. Хаген не так опасен как то, что скрывается внутри меня. И я должен понять, что делать с этим дальше.

Я должен защитить Вику. От себя. И я должен вернуть ее.

Добиться ответа. Не силой, по-настоящему.

27

Я наблюдаю за ней из окна.

На улице жара, а она выбрала закрытое платье. Руки скрыты. Никаких вырезов. Бьюсь об заклад, после вчерашнего на теле остались синяки. На плече так точно.

Я чувствую ее напряжение. Даже на таком расстоянии. Она не может расслабиться, периодически оглядывается. Улыбается детям, но видно, что ей тяжело держать эту маску. Страх никуда не ушел.

Блядь, все должно было быть совершенно иначе.

Я представлял, как мы сблизимся здесь. Начнем заново.