Жестокий роман. После (СИ)

Я озверел, когда узнал, как Вика пыталась сбежать. Обманула меня. Предала. Хотя действовала она логично. Просто хотела выжить. Оказаться подальше от всей моей безумной семейки.

Расправа была жестокой. Гораздо жестче, чем я планировал. В тот момент больше не думал, шел на поводу природных инстинктов. Меня сорвало. И я ни черта не сделал, чтобы остановиться.

Мне нравилось все, что я делал. Блядь. Охуеть как нравилось. И плевать я тогда хотел на ее чувства. Примет. Стерпит. Похуй. Я был животным. И считал, что она ничем от меня не отличается. Ей же тоже нравились наши игры. Пусть и не всегда, но большую часть времени она кайфовала.

Переплетая желание с насилием, я и сам в этом потоке потерялся. Так сильно хотел приучить ее к себе. Приручить. Приковать такими цепями, которые невозможно разрушить.

Я проебался. Попал в собственную ловушку. Увяз в ней как в омуте, подсел на нее похлеще чем на иглу.

А она… никогда моей не была. Ни единого дня. Ни единой ночи.

И плевать, что я на ней вырезал первую букву своего имени. Это нихуя для не означало. Как только подвернулся шанс, она от метки избавилась.

“Выход берсерка”.

Я относился к этой теме как к очередной легенде.

Никогда всерьез в такое не верил. Но это могло много объяснить.

Случались моменты, когда я собой не управлял. Полная потеря контроля. В бою это шло только на пользу. Именно в бою меня и накрывало чаще всего. Я мог истекать кровью, а все равно не отступал и не вырубался, продолжал поединок.

Но такое бывало и с Викой. Дважды.

Первый раз в оружейной комнате. Мне был по вкусу жесткий секс. Когда я кого-то ебал, то не церемонился. Но там — другое. Не просто жестко. Безжалостно. Запредельно. И я не реагировал ни на ее слезы, ни на мольбы.

Меня ничего не цепляло.

Зверь почуял кровь — и оторвался. По-настоящему.

Второй раз случился, когда мне пришлось сделать ее рабыней на глазах у своей родни. Отец загнал в тупик. Тогда ослушаться его было немыслимо.

Четкая иерархия. Строгие порядки.

Это сейчас все наши традиции выглядят для меня бредовыми. Это сейчас я бы отправил отца в пекло и не сомневался ни секунды.

Тогда я был слабаком.

Да, блять. Держал в страхе город. Сука, целую страну. И не одну. Но перед своим отцом я все равно был послушным сыном.

Я ему верил.

Почитал наш род, наши ебучие традиции.

Все рухнуло уже потом. Сначала одна трещина, потом вторая, третья… А потом рвануло по полной. Все запреты нахуй разнесло.

Прежний я не мог поступить иначе.

Подчинился. Наступил себе на горло.

И опять на арену вырвался зверь. Упивался моментом. Брал свое, будто мира вокруг не существует. Будто никто за нами не наблюдает. Будто вообще нигде никого нет.

Только я и она. Посреди темноты.

Помню, как меня тогда унесло. Все происходило в одном из наших бизнес-центров, посреди дня.