Чужой портрет (СИ)

— Да? Сегодня работаю, да… Нет, Казимир Андрианович…

Я внутренне напрягаюсь, слыша знакомое имя. Что ему надо от сестры?

— Нет, — продолжает она, глядя на меня, — я не уверена… Я могу позвонить Ольге… Не может, вот как?.. А по деньгам? Ага-а-а…

Ланка отходит чуть в сторону, к краю крыльца, и начинает говорить негромко и очень жестко, снова преображаясь из недавней молоденькой и наивной девочки в жесткую пробивную женщину:

— Казимир Андрианович, я приеду одна и все сделаю. Да, мне интересна эта подработка, но я приеду одна. Уверяю вас, что я справлюсь со всем одна… Нет. Нет, она не сможет. Казимир Андрианович, послушайте. Я прекрасно понимаю ваши… Скрытые мотивы… Нет, не прорицательница. Просто они на поверхности, уж простите меня. И я не собираюсь торговать родным человеком. Даже за такие деньги. Нет. Если вас не устраивает, что я приеду и буду работать одна, значит, я не приеду. Это ваше право. Да. Всего хорошего.

Она убирает трубку в карман, стоит пару минут, сжав руки в кулаки и бездумно глядя перед собой.

И я боюсь нарушить это ее каменное безмолвие, хотя, видит бог, прекрасно поняла из разговора, о чем шла речь. И от чего Ланка только что отказалась. И что поставила под угрозу.

Черт, да чего он ко мне прицепился-то?"

"Зачем сестре угрожает?

Она-то тут причем?

— Ланка… — делаю шаг к ней, решившись все же, — он… Он меня хотел?

— Именно так… — она поворачивается ко мне, усмехается, — наглый какой… Хозяин жизни… Именно тебя. Хотел. Думает, все на свете продается… Урод.

— Лана… Прости меня, Лан… — у меня дыхание перехватывает, — я не знаю, почему он… Клянусь, я ничего… Ты отказалась? Тебя уволят?

— Ничего, Марусь, — она обнимает меня, уже совсем по-другому, не так, как я ее до этого, желая поддержать. Нет, ее объятия сейчас — словно руки мамы, покровительственные, защищающие. — Ничего. Дешево купить захотел, урод.

— А что предложил?

— А? Да ничего особенного… В том клубе, где ты мыла полы, опять какая-то их тусня мужская. И там надо прибирать. И нужны две уборщицы. Он захотел меня и тебя. Ольга его не устроила, а если я приведу тебя, обещал три месячных оклада заплатить… Урод конченый.

— А сколько это?

— Это? Это прилично, конечно… Но вообще неважно. Я этого делать не собираюсь, Марусь.

— Но почему? — я выныриваю из ее рук, — почему? Это же деньги! Прилично!

— Марусь… — она смотрит на меня пристально, серьезно, — ты реально не понимаешь, зачем он это делает?

— Понимаю, — киваю я, — я же не совсем дурочка. Но почему мы не можем просто принять это предложение? Просто поработать и получить деньги? Он же не оговаривал… Чего-то еще?

— Да нет, конечно, — усмехается Ланка, — о таких вещах не говорят…

— Ну вот! — воодушевляюсь я, — мы просто туда приедем, поработаем, именно так, как он и говорит, уборщицами.