Чужой портрет (СИ)

Я — нагнувшись над ведром, а Ланка — в одних трусиках и лифчике.

Мужик, настолько здоровенный, что из-за его плеч не видно вообще просвета в коридор, тоже застывает, вытаращившись на полуголую Ланку.

И взгляд его — дикий и безмерно удивленный.

Первой приходит в себя Ланка.

Она закрывает грудь и пах руками и жестко командует:

— Дверь закрыл!

Мужик хлопает ресницами с недоумением, словно приходя в себя после шока… Еще раз осматривает нахмуренную Ланку, а затем захлопывает дверь.

Ланка торопливо хватает платье, натягивает на себя, ругаясь приглушенно, затем поворачивается ко мне:

— Ну, а ты чего застыла? Вода уже переливается!

Ойкаю, закручиваю вентиль, сливаю лишнее.

— Я быстро, — повторяет Ланка, — не бойся тут, они видишь, какие пугливые."

"— Не сказала бы… — бормочу я, припоминая, как внимательно смотрел мужик на фигуру моей сестры.

Это же тот самый, которого побил в прошлый раз Каз на ринге… Точно, он. Только у него одного тут такой рост огромный и такая заросшая шерстью грудь… Словно орангутан… Б-р-р…

— Внимательней там, — все считаю нужным предупредить сестру, — а то вдруг он…

— Ой, я тебя умоляю, — машет ладонью Ланка, — кому я нужна?

— Лан…

— Все, я ушла, позвоню, как Вальчика пристрою.

Сестра выходит за дверь, я остаюсь сидеть, заняв ту самую табуреточку, что до этого облюбовала Ланка.

Тонкое полотно двери опять сотрясается от громового мужского раскатистого рева, затем что-то падает, да с таким грохотом, словно там шкаф уронили здоровенный.

И мужики опять взревывают.

А я смотрю на часы, прикидывая, сколько в этот раз придется тут сидеть…

Мне к одиннадцати надо вернуться обратно в больницу, у меня ночная смена, которую никто не отменял, естественно.

Так что задерживаться нельзя категорически.

Интересно, Каз сегодня бьется на ринге?

Хотя, нет. Не интересно… Не интересно тебе, Маруся. И мужчина этот тебе не интересен…

Вспоминаю его взгляд, веселый и темный, каким он встретил нас с Ланкой еще с порога.

Признаться, я опасалась, что он сразу подойдет, может, пошутит насчет переменчивости женских решений и прочего, потому что очень уж легко мы, практически без споров, согласились на работу. Стоило ли так кочевряжиться?

Хотя, стоило.

Потому что во время повторного звонка Каз предложил пять окладов…

И теперь наверняка думает, что просто купил нас. Меня. Это почему-то мне не нравится, не хочется, чтоб он так думал.

И вот парадокс: какое дело мне до его мнения? Главное же что? То, что мы получим много денег. Всего за один вечер… Но почему-то скребет в душе, и грудь стесняет… Глупости какие…

Каз, кстати, не оправдал моих ожиданий, не подошел. Посмотрел и отвернулся, занятой разговором с кем-то.