Ах, уехал мой любимый

– Немного расшевелила угли в тлеющем костре вашей любви. Всего-то.

- И зачем? – безнадежно вздохнула, спускаясь следом за ней по лестнице. – Думаешь, ему это интересно?

- А вот и проверим, - взглянула на меня через плечо с улыбкой Джоконды. - Если он дорожит вашим костром, то не позволит никому другому кинуть в него ни одной палки.

- Твои аналогии ужасны.

- Зато какие понятные.

Глава 15

- Мм! Мороженое! – блаженно прикрыла глаза Алёнка и откинулась на металлическую спинку стула. Облизала ложечку и ехидно ухмыльнулась. – И всё мне. Одной. Делиться ни с кем не надо. А-то я недавно была близка к тому, чтобы закрыться от Машки в туалете и съесть там в одну каску шоколадку с цельным фундуком.

- Жадюга, - рассмеялась, отламывая кусочек пирожного. – Могла бы и поделиться с ребенком. Не чужие же люди.

- Не чужие. Но шоколадку Петя привёз мне. И я бы её растянула на весь день, смакуя. Но Машка её просто как питон: хлоп в рот и нет шоколадки. Да она во рту растаять не успевает.

- Во рту не успевает, но вот на маленьких пальчиках и щечках – вполне.

- Кстати, да, - активно закивала подруга. – С ума сойти!

Вздохнула она и покачала головой.

"

"- Что? – непонимающе нахмурилась.

- Мы – мамочки, - выдала она несколько шокировано, что ли.

- Очнулась, блин, - рассмеялась я. – Уж сколько лет. Пора бы и привыкнуть.

- Каждый день я только к вечеру и привыкаю. Утром просыпаешься, идешь в кухню, думаешь, сейчас бахнешь кофе и неспеша соберешься на работку, а потом из ниоткуда появляется «мамакушать» и всё. Мама готовит кушать. А недопитый кофе остывает до состояние ледяной корки.

- А к вечеру что меняется?

- А к вечеру я забираю Машку из садика и понимаю, что соскучилась. Но утром, всё равно, всё повторяется, - хохотнула Алёнка.

Отправила очередную порцию сладости в рот и загадочно посмотрела на меня.

- Что? – вопросительно повела бровью.

- Ничего, - качнула она головой.

- Говори уже, - обреченно вздохнула и откинулась на спинку сиденья, сложив руки на груди. – В этом твоём «ничего» я слышу «всё».

- Что с Козырским думаешь делать? – почти пропела она.

- Ничего.

- В этом твоём «ничего» я слышу «всё». И мне это нравится. Отличный план, подруга, - протянула она ладонь, которую мне, видимо, полагалось отбить.

- Очень смешно, - фыркнула, проигнорировав её жест.

– Ничего, Алён. Ничего. Сегодня он закончит ремонт, а завтра мы будем просто соседями, которые иногда встречаются на лестничной площадке или у входа в подъезд. Он мне не интересен.

- Ну, да. Ну, да, - кивнула она размашисто. – Помнится, в десятом классе ты тоже так говорила. Утром. А вечером пошла с ним на свидание.

- Тогда я была наивной шестнадцатилеткой, которая просто была влюблена в самого крутого парня школы. Сегодня я - взрослая тётя, с осколками розовых очков в глазах. За спиной развод, а на плечах ребенок.