Ах, уехал мой любимый

Так что, Алён, ничего у нас с Матвеем не будет.

- Прям-таки, не будет? – ухмыльнулась она и многозначительно посмотрела на меня. – А его глаза говорят, что у вас будет всё.

- Ты успела поговорить с его газами? - скептически взглянула на подругу.

- С ними и говорить не нужно. Всё ж и так видно. Я бы сказала, что он смотрит на тебя так же, как и двенадцать лет назад, но это не так. К счастью. Смотрит он на тебя как мужчина должен смотреть на желанную женщину. И это логично, - остановила она меня взмахом руки, когда я открыла рот, собираясь убедить ее в обратном. – Двенадцать лет назад ты была тощей девчонкой с острыми коленками.

А сейчас ты в самом соку. Да твоей фигурке любая молодуха до двадцати лет позавидует! Так что зря ты ставишь на себе крест, Ань. Ставь на себе большой указатель с местами, куда тебя нужно целовать.

- Да, не в этом дело, Алён, - отодвинула от себя тарелку с пирожным. – Дело сейчас не в нашей внешности. Дело во внутренней готовности впустить в дом нового мужчину. Ладно бы я была одна. Можно было бы попробовать что-то с Козырским ещё вчера. Но у меня есть Ваня. Он привяжется к Матвею. Да, он уже от него не отлипает.

Потом у нас с Козырским опять что-то не заладится, и мне придется объяснять сыну, почему от нас ушел сначала папа, а потом еще и этот дядя.

- Ну, да, - фыркнула Аленка, всплеснув эмоционально руками. – Поэтому теперь тебе надо обрасти мхом и стараться резко не двигаться, чтобы ярлык «разведенка с прицепом» не слетел со спины и других примечательных мест. Вдруг кто-то его не разглядит.

- Я тебя сейчас лицом в мороженое мокну.

- И ты думаешь, для меня это станет наказанием? – усмехнулась подруга.

- Хотелось бы.

- Наивная, - закатила она глаза.

Поставила локти на стол и оперлась подбородком о раскрытые ладони. – И что прям, совсем ни-ни? Не дрогнуло сердечко при Козырском? Глазки не упали на литой торсик? И даже резинкой боксеров щелкнуть не захотелось?

- Отстань, – спрятал смущенную улыбку за ободком чайной кружки.

- Так я и думала, - расплылась в довольной улыбке подруга. – Ежели что, я с радостью посижу с Ванюткой-малюткой несколько ночей подряд. Всё-таки, вам с Матвеем нужно многое друг другу… рассказать. Ну, разумеется, когда язык освободится от других более важных дел… - пошевелила она игриво бровками.

- Ты невыносима, - возвела взгляд к потолку.

- Это ты невыносима. Если бы ты твердо сказала «нет отношениям с Козырским», то это было бы твое окончательное решение. Потому что «нет» говорить, ты умеешь. А тут… ты не говоришь «нет». Ты, скорее, говоришь: «я подумаю», «наверное», «может быть», «а покажи мне еще больше боксеров»… но «нет» ты так и не сказала. Так что, подруга, это уже наталкивает на определенные мысли и надежды касаемо вашего возможного союза.