Чехов. Книга 3

И каким бы холодным я ни пытался казаться, все же не был уверен, что смогу удержаться от желания коснуться ее губ, которые слегка приоткрылись.

— Хорошего вечера, княжич, — произнесла девушка и попятилась. Чтобы потом развернуться и выйти за порог.

Ее каблуки стучали по каменной дорожке, чтобы стихнуть вдали.

Я зажмурился, пытаясь справиться с частым сердцебиением. Потом выдохнул и тряхнул головой. Играть со старшей сестрой Свиридовой в эти игры мне точно не стоило. И дело не в Наталье, которой по сути я ничего не должен. Елена Анатольевна и впрямь могла вскружить голову.

— И заколку свою оставила, — задумчиво сказала Любовь Федоровна, которая оказалась рядом. — Не удивлюсь, если только для того, чтобы потом вернуться за вещицей. Хитрая и опасная девица. В следующий раз я ей кирпич на голову скину, хочешь?

— Спасибо, но в таком случае, она может стать вашей соседкой.

Выругавшись, Виноградова просочилась в подвал.

Оранжерея… будет позже

Я подошёл к столу Арины Родионовны. И заметил на краю запечатанную сургучом картонную папку, которой днём не видел.

— Любовь Федоровна. Вы мне нужны, — громко позвал я.

— Ненормированный график — это уже слишком, — проворчала женщина, вновь появившись в центре приемной. — Я буду требовать доплаты за переработку.

Я уточнил, указывая на картонную папку:

— Не знаете, что это?

Любовь Федоровна подлетела к столу и нахмурилась, рассматривая обложку и словно пытаясь вспомнить, откуда она здесь взялась.

— А, тьфу ты! Совсем забыла. Это тебе привез курьер.

— Он оставил ее на пороге?

— Пришлось открыть ему дверь, потому что дома никого не было, — словно ребенку пояснила мне Виноградова. — Он прошел в приемную, звал адвоката Павла Филипповича. Но он, ясное дело, не откликнулся. Потому что дома никого не было. Пришлось следить за ним, чтобы парень, не дай Искупитель, не стащил чего.

— И что?

Призрак развела руками:

— Оставил папку и сразу не ушел. Постоял немного, а потом и впрямь полез шариться по столу.

— Вот как? — неприятно удивился я.

— Я обрадовалась, решив, что мне попался воришка, которого можно наказать. Но он оказался не пройдохой, — женщина тяжело вздохнула. — Нашел листок бумаги и карандаш и нацарапал записку.

— И где она?

— Убрала, чтобы ее не унесло сквозняком, — спокойно ответила Любовь Федоровна.

— Каким сквозняком?

— Я иногда открываю окна или форточки, когда никого нет дома, — пояснила призрак.

— Зачем? — не понял я.