Чехов. Книга 3

Любовь Федоровна насупилась и весь ее вид словно бы говорил, что она разговаривает с неразумным:

— Потому что свежий воздух полезен.

— Кому? Призракам?

— Вот какое тебе дело, Павел Филиппович, — разозлилась собеседница. — Я слежу, чтобы в дом не проникли всякие жулики. И не украли твою заначку в ящике стола твоей комнаты. Вернее, то, что от этой заначки осталось. К слову, не так много, как ты думаешь.

— Откуда вы знаете, что я думаю?

— Тратишь ты весьма охотно. Будто там мильоны лежат.

— Лазить по чужим ящикам и трогать чужие вещи неприлично, — сделал замечание я.

— Ну. подай на меня в суд, — фыркнула призрак и развела в стороны руки. — К тому же стол мой. Ящик в нем тоже. А значит…

Я поморщился: Любовь Федоровна села на своего любимого конька, намекая мне, что я живу в этом доме на птичьих правах.

— И где записка? — я решил не спорить с Виноградовой.

Она растерянно оглянулась и взволнованно сказала:

— Не помню. Главное, точно хотела, чтобы ее не сдуло ветром. И…

— Вы же наверняка читали эту записку? — вкрадчиво уточнил я у призрака.

— Не специально, — призналась Любовь Федоровна и смущенно потупилась.

— И что там было написано? — хитро прищурился я.

Призрак нахмурилась:

— Документы для адвоката Чехова от мастера Васильева, — ответила она. — За точность не ручаюсь, но смысл такой.

Я с сомнением посмотрел на лежавшую на столе папку:

— А в папку не заглядывали?

— Что я там забыла? — возмущенно фыркнула призрак. — Документы же это не амурная записка. И не журнал «Сплетни недели». Что там интересного?

Я осторожно взял папку в руки. На сургуче виднелся оттиск печати главы адвокатской палаты.

— Ох и параноик ты, Павел Филиппович, — произнесла стоявшая за моим плечом призрак.

Я ощутил холод, который сковал все внутри. Призрачная дама прошла сквозь меня, чтобы заглянуть в папку."

"— Бомб и порошков нет, — ответила она после недолгой паузы. — Как и всяческих проклятый предметов. Только бумаги.

— Спасибо, — поблагодарил я призрака.

— Не за что, — буркнула призрак и поправила волосы на лбу. — Больше вам ничего не требуется?

— Ничего. И еще раз извините за беспокойство.

— Я запишу себе дополнительные часы к графику.

— А у вас есть график? — удивился я. — Хотелось бы ознакомиться с этой бумагой. Я ведь должен его одобрить. И контролировать ваше нахождение на рабочем месте…

— Ой, все, — отмахнулась Виноградова. — Лишь бы сэкономить на сотрудниках.

Напоминать Любовь Федоровне, что в нашем соглашении не оговорена сумма зарплаты, я не стал. Еще расстроиться на ночь глядя и будет полночи рассказывать мне о несправедливости бытия и посмертия.

— Я ухожу по своим делам.