Королева отморозков

Они достаются нам потом и кровью, но когда мы приходим к большим деньгам, то стараемся забыть про все унижения, через которые пришлось пройти, прежде чем в кармане завелась кругленькая сумма.

Вот сейчас я имею деньги и власть. Головорезы слушают каждое мое слово и исполняют все мои прихоти.

Коммерсы дрожат и заглядывают в рот. А ведь все могло быть совсем по-другому. Я всего достигла сама. Я сильная. Я такая сильная, что иногда даже сама себе удивляюсь. Моя жизнь просто не могла сложиться иначе. Я не отношусь к тому типу девушек, которые, встретив богатого дядю, любой ценой пытаются женить его на себе.

Мне всегда приходилось доказывать свою неординарность самой, драться за место под солнцем зубами. Наверное, это оттого, что я родилась в семье, где до меня никому не было дела. У меня не было любящей мамы, трясущейся за свое чадо больше всего на свете, не было доброго папы.

Моя семья считалась неблагополучной, и это клеймо стояло на моем лбу все школьные годы. Я никогда не любила школу и все, что с ней связано. Мне приходилось ходить на занятия в дырявых туфлях со скособоченными каблуками. Это были самые дешевые кооперативные туфли.

Однодневки – как их тогда называли. Только вся разница состояла в том, что мои сверстницы если и покупали такие, то носили лишь несколько недель, а я таскала их год.

Когда туфли начинали несносно жать, я стаптывала пятки. А позже я обрезала задники, и получались шлепанцы.

При воспоминаниях о капроновых колготках меня вообще кидает в дрожь. Они были зашиты до такой степени, что, когда рвались, их не было смысла зашивать. Мои колготки были похожи на большой клубок разноцветных ниток. Господи, о каких кавалерах могла идти речь! Меня никогда и никто не любил.

Что ж, это помогло мне полюбить себя и увидеть в себе сильную личность. Я стала сама для себя доброй мамой и заботливым папой. В те годы, когда мои сверстники бегали по дискотекам и собирались в компании, я шла в «Интурист» и мыла полы в туалетах.

Банка хлорки и резиновые перчатки стали моими первыми рабочими инструментами.

Я хорошо помню тот день, когда мне выдали первую в жизни зарплату. Я держала эти жалкие червонцы и обливалась слезами. Дойдя до первого кооперативного ларька, я купила себе ярко-красные дешевые туфельки на каблучках и новые колготки.

Принарядившись, представила, что это моя милая ласковая мама сделала мне столь щедрый подарок. Расставаться со старьем было жалко, хотя еще немного – и от него осталась бы одна труха. Я аккуратно завернула изношенные туфли в пакет и выкинула в мусорный бак. Следом полетели колготки."

"Я всегда умела работать, если знала, что за эту работу мне дадут денег. Прошло время, я уже не мыла туалеты, а убирала номера. Иногда я находила на кроватях долларовые купюры.