Дядя самых честных правил 8

Кстати, вели, чтобы кофий мне принесли.

Васька щёлкнул каблуками, подражая Кижу, и кинулся выполнять распоряжение. Мурзилка, весь разговор спавший на диване, приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и снова задрых.

Кот особняк тоже одобрил. Обошёл все комнаты, пугая слуг своим размером. Облазил парк, поймал какую-то пичугу, но есть не стал — поиграл и выпустил на волю. А затем отправился на кухню, где сразу показал, кто в доме настоящий хозяин. Уж не знаю, как Мурзилка объяснил, что требуется, но в дальнейшем специально для него каждый день покупали свежую рыбу и обязательный горшочек сметаны.

А вот кого не хватало в усадьбе, так это Кижа. Он потратил кучу времени на поиск документов в Ораниенбауме, но всё-таки отыскал специальный железный сейф в стене за картиной. Сейчас Киж был уже в Злобино, куда доставил из Летнего дворца золото и где я и велел ему оставаться.

* * *В тот же день, что состоялось заседание Императорского совета, в особняк на Покровке прибыл неожиданный гость.

— Пётр⁈

Хохоча от радости, Бобров сжал меня в объятьях.

— Костя!

— Ты как нас нашёл?

— Плёвое дело, — он хлопнул меня по плечу, — ты же в самом центре любой заварушки, мимо пройти невозможно.

— Я уж и не надеялся, что ты приедешь.

Бобров вздохнул.

— Сидел в Павлово, весь в делах. С соседями чуть ли не воевал. А тут Сашка пропала — должна была из Злобино вернуться, а её всё нет и нет. Ну я сам поехал, вдруг что случилось. А там Марья Алексевна говорит: отправилась в Петербург. Зачем? Почему? Еле разобрался и сразу кинулся в столицу. Хорошо хоть в Москве новости узнал.

— Да уж, — я усмехнулся, — твоя жёнушка дала жару. Она сейчас статс-дама при Екатерине. Чувствуешь гордость?

— О господи, только этого ещё не хватало!

Судя по выражению лица, Бобров не только не испытывал восторга, но и был неприятно поражён.

— Плакала моя тихая семейная жизнь, — горестно покачал он головой. — Она же теперь нос задерёт до небес, будет требовать, чтобы мы на все муромские балы ездили. Захочет меня предводителем дворянства сделать…

Я не стал его расстраивать ещё больше и сообщать, что наша рыжая в принципе не хочет покидать столицу. Пусть сама скажет.

Отправив Ваську с запиской к Сашке, я повёл Боброва полдничать. Пока он подкреплялся с дороги, я выдал ему урезанную версию своих похождений. Бобров по очереди восхищённо цокал языком, хмурился, охал и хохотал.

Я был рад видеть старого друга. Даже жаль, что пришлось отпустить его в Павлово, но ничего не поделаешь — ему надо было обзаводиться собственным гнездом. А теперь, боюсь, он с концами переберётся в Петербург. Ну что же, такова жизнь, буду приезжать к ним в гости. Только инкогнито, чтобы не травмировать нежную психику столичных обывателей.

Приближение кареты я почувствовал заранее.