Сопротивляйся мне

Мужественные черты лица, темные брови, прямой ровный нос. Его губы… горячие. Всегда. Я чувствую, что внутри меня все дребезжит от жгучей ревности. Пульс стучит в висках так, что подташнивает. Мои руки дрожат.

Я в ужасе от себя самой. От того, как остро чувствую безнадежность. И одиночество. Прямо сейчас.

Открываю на его телефоне первое попавшееся приложение — это ватсап. Начинаю листать диалоги. Часто моргаю, слезы застилают глаза. Что я пытаюсь найти? С какой целью? Что я буду делать с этой информацией?

Не знаю. Я ничего не знаю.

Сегодня утром он написал какой-то блондинке одно-единственное сообщение: «Буду в шесть», она ответила: «Ок».

Мне хочется ткнуть по экрану и увеличить ее фотографию, но краем глаза я улавливаю движение. Владимир, кажется, что-то почувствовал, он поворачивается. Я быстро блокирую телефон и кладу его на тумбочку.

— Что случилось? — спрашивает он сонно. — Анжелика?

— Мне приснился страшный сон, — говорю я.

Он молчит, хмурится. Берет сотовый, смотрит на часы. Два ночи."

"А меня начинает колотить. Я заживо сгораю от ревности и понятия не имею, что мне делать. Воздуха оказывается недостаточно, я в прямом смысле этого слова начинаю задыхаться.

Вдруг он ее любит, и я мешаю им быть вместе? Что, если он хочет со мной развестись? Что, если я его раздражаю? Неужели он со мной из… жалости?

— Все умерли, — говорю я. А сама представляю его с другой. Живо. Ярко. Та девушка, наверное, поумнее меня. Она не тушевалась, когда он проявлял инициативу. Я жалобно всхлипываю. Слезы струятся по лицу. — И я тоже. Умерла. Во сне.

Владимир мешкает, потом приподнимает край одеяла.

— Господи. Иди сюда, Кокос. Что за страсти?

Я вновь, видимо, теряю сознание, потому что осознаю себя уже в его объятиях под одеялом.

Здесь так тепло. Хорошо. Уютно. Я презираю себя за слабость. Мне, наверное, надо его на чистую воду вывести. Или хотя бы гордо уйти к себе, хлопнув дверью. Раньше меня не заботило, бывает ли он с другими женщинами. Я вообще не думала об этом. Когда же всё изменилось? В какой момент?

Я снимаю очки и прижимаюсь к нему изо всех сил. К его обнаженной груди. Вдыхаю запах его кожи.

— Никто не умер, всё хорошо, — говорит он сонно, поглаживая меня по голове. — Все живы-здоровы. И ты будешь жить долго и счастливо.

Я тебя в обиду не дам. А теперь спи, пожалуйста.

Я продолжаю плакать, и он, наконец, обнимает меня сам. Прижимает к себе крепко. Выпросила.

Мне удается успокоиться только через несколько минут. Я затихаю в его руках. Никогда в жизни больше не буду трогать его телефон. Довела себя до припадка, и всё равно, как щенок, к нему прижимаюсь.

— Ты жалеешь, что женился на мне? — спрашиваю за мгновение до того, как мы оба уснем. Впервые вместе. Он, как всегда, совершенно спокоен. Я — с дырой в сердце размером с небо.