Сопротивляйся мне

— Не жалею, — отвечает он. После чего его дыхание становится глубже и ровнее.

Не всё красивое нравится. Кажется, он не любит меня нисколечко. А я?

Я же до безумия втрескалась в собственного мужа.

Глава 40

Владимир

— Вежливость — это важный элемент. Ей надо учить, — говорю я громко, чтобы услышали все за столом. — Причем так, чтобы уроки хорошо запоминались.

— Кулаком в лоб, ага. Учим, — закатывает глаза Иван. — Думаешь, это так легко и просто?

— Не думаю, конечно. Если в детстве заложено не было, то потом уже может быть бесполезно.

Беру мундштук кальяна и затягиваюсь.

Не хватает возможности покурить, а на улицу бегать влом.

Вечер проходит отлично, мы собрались толпой друзей, чисто мужская компания. Ну… почти мужская. Таня обнимает меня за шею и ждет своей очереди покурить.

Я редко позволяю себе алкоголь, но сегодня как раз тот случай, когда можно и необходимо. Есть что отметить по работе. Последние две недели выдались напряженными. Мне даже снились документы, я во сне терял то одну, то другую бумагу. У всех свои кошмары, да. Раскручиваем одно дело, я готовлюсь идти в суд. Трое разных важных людей, которые не любят, чтобы им отказывали, пытались договориться.

На хер пошли один за другим.

И нет, я не какой-то особенно честный или гордый. Отнюдь. Скорее, напротив. Но я принципиальный, и границы у меня очерчены четко. На некоторые моменты глаза закрывать нельзя категорически, от них зависят жизни людей.

Ангелов на земле мало. Мы же, грешники, потихоньку торгуем собственными душами. Кто-то разом ее дьяволу вручает, я же предпочитаю медленно и по кусочкам. Дело с судьей в кабинете сегодня уже обсудили, решение обговорили. Можно начинать спокойно судиться.

— Жена у тебя, Дым, конечно, пздц красивая, — говорит Иван ни с того ни с сего. Да еще с выражением. — Такие по подиуму ходят в бельишке.

— Эй, ты не заговаривайся, — отрезаю я. Нашел, мать его, тему для разговора. Знаю, что красивая. Даже слишком. Попробуй поживи, любуясь на расстоянии.

Яния рассказывала, что чувствовала и думала, когда спала с мужчинами за деньги или покровительство. Всех их ненавидела, желала изо всех сил, чтобы они сдохли. Шлюхой она себя, впрочем, не считала, только танцовщицей. Иногда соглашалась. Раз, второй, третий… Затянуло.

Когда мы познакомились, ей было всего двадцать три, она была яркой, громкой. Но безнадежно несчастной внутри. Отец только год как вышел, сидел за убийство по пьяни, мать — алкоголичка. Девушка из очень бедной семьи впервые в жизни заработала много денег, купила себе брендовые тряпки и айфон. Но принцессой не стала. Шлюхой чуть подороже — это да. Мне захотелось ее спасти. Дурацкая мальчишеская прихоть, тупорылый героизм и замес из страсти под названием «будешь только моя». Получилось или нет — время покажет.