Эгоист

— Какое красивое…

Вопреки внутренней борьбе чувствую, как по щекам медленно ползут слёзы. Кирилл обнимает меня со спины и зарывается лицом в мои волосы.

— Это моё сердце. И я хочу, чтобы оно всегда было с тобой.

После этих слов я почувствовала, что сейчас моё собственное сердце пробьёт рёбра и выскочит из груди.

Мы вместе дожидаемся, пока пройдёт мой порыв сентиментальности, и спускаемся вниз к остальным. За то время, что нас не было, в гостиной появились неожиданные гости в лице моего папы и друзей Кирилла. Они до такой степени что-то бурно обсуждали, что даже не заметили нашего появления.

— Что за консилиум? — озвучил Кирилл свои, а заодно и мои мысли.

Максим, до этого момента стоявший у окна, плюхнулся в кресло.

— В этом доме может быть только одна тема для разговора, — хмыкнул он. — И не могу сказать, что я от неё в восторге.

— Зришь в корень, брат, — поддакнул Лёша. — У меня уже сахар в крови повысился от этих разговоров.

Егор уставился в область моей груди.

— О, гляньте-ка, он ей уже и сердце своё отдал! — прокомментировал подарок Кирилла. — Ей Богу, дружище, ты меня своей сентиментальностью в гроб вгоняешь!

Не выдержав, я всё-таки рассмеялась.

— Завидуйте молча, — не удержался от усмешки будущий муж.

— У меня к тебе деловое предложение! — встрял Костя. Его серьёзный голос не вязался с откровенно смеющимися глазами. — Твоя будущая жена готовит охрененные блинчики по утрам, да и не только их. Так вот, мы согласны даже на палатку на парковке…

Договорить Костя не успел, потому как диванная подушка, запущенная в его лицо Кириллом, достигла своей цели и прервала монолог.

— Моя будущая жена будет готовить эти охрененные блинчики только мне, понял? — насмешливо ответил он.

Присутствующие засмеялись, а мне до боли захотелось подразнить благоверного.

— Вообще-то мне не жалко и на всех приготовить, — скромно предлагаю, старательно пытаясь не рассмеяться.

Лёша аж на ноги подорвался.

— Ну слава Богу, хоть кто-то из вас двоих — человек!

Я всё же фыркнула и на всякий случай отошла от Кирилла подальше — уж больно многообещающим был у него взгляд. А потом мне на помощь пришёл Андрей Николаевич. Ну как на помощь… Тоже решил немного подколоть любимого сына."

"— Что-то не помню за своим сыном приступов ревности, — задумчиво произнёс он. И лицо сделал такое серьёзное, что не подкопаешься. — Раньше-то таким независимым был, ходил с гордо поднятой головой, а теперь от девчонки оторваться не может…

Если бы он и в самом деле говорил это на полном серьёзе, я бы, может, и сдержалась. А так не было у меня шансов, поэтому я разошлась таким хохотом, что чуть не треснули щёки. Ещё и знакомые черти в глазах Романова-старшего подстёгивали.

А вот Кирилл только сильнее нахмурился.