Эгоист

Я вспомнил, что у него были почти такие же в те времена, когда он носил косую чёлку, которую мы с парнями насильно ему отстригли, потому что с ней Костян выглядел как гей. Он не разговаривал с нами полгода, пока однажды мой отец не пригласил нас всех в свою компанию на «практику», — дескать, чем больше умеешь, тем лучше. Всего за неделю друг повзрослел буквально на глазах, полностью поменяв свой стиль, и уже к концу практики буквально благодарил нас за «вмешательство».

Светлые джинсы — это всё, что осталось от тех времён.

— А если девчонка всё-таки выстоит? — не унимался он.

Я снова скривился.

— С каких пор ты перестал верить в моё обаяние, которому не способна противостоять ни одна особь женского пола?

— С тех самых, как одна из этих особей очень даже устояла. Не похоже, что бы она была твоей фанаткой, иначе ты бы сейчас был не здесь.

— Я дал ей время подумать.

Брови парней одновременно взлетели вверх.

— Чёрт возьми, ты точно втюрился! — всплеснул руками Макс.

— Да пошли вы! — не выдержал я и отвернулся.

Больше никто из парней эту тему не затрагивал, и я смог расслабиться. Правда, к шару я так и не притронулся, даже когда парни, разбившись на две команды, назначили меня судьёй. За игрой я не следил даже краем глаза, и парни наградили меня званием «переметнувшегося предателя».

Они не могли понять моего интереса. Как объяснить им, что, когда девушка говорит «нет», ты чувствуешь себя питбулем, перед мордой которого помахали куском мяса? Я должен уложить её в постель, иначе не смогу двигаться дальше.

На моё плечо опустилась чья-то рука, и я повернулся вправо к её обладателю.

На меня смотрели уже изрядно подпитые глаза Макса.

— Ты выглядишь так, словно доску проглотил, — он похлопал меня по спине и повернулся к бармену. — Плесни-ка пару стопок коньяка моему другу.

— Я же за рулём, придурок, — недовольно нахмурился я.

Передо мной тут же появился стакан с горячительным напитком.

— Мы все за рулём, но кого это волнует? — притворно возмутился друг. — Ещё никто не отменял машину по вызову. Или такситутку? Никак не вспомнить, как называется та штука, которая приезжает за тобой, когда ты синий в дрова, а твоя задница хрен знает где, но самому за руль тебе нельзя…

Я поморщился от его пьяного каламбура.

— Я не брошу здесь свою малышку.

Макс поморщился.

— Ты свою железку любишь больше, чем живых цыпочек; вон, даже лучших друзей к ней не пускаешь, притом, что сам сидел за рулём во всех наших тачках. Брат, это дискриминация.

— Нет, это называется «единоличное владение». И заткнись уже, наконец.

Он покачал головой и закинул руку мне на плечо.

— Ты совершенно разучился отрываться. Я не отвалю, пока твои три стопки не сожгут весь твой внутренний мир к чертям собачьим.

Я вздохнул.