Эгоист

Тогда мы ещё не знали, как именно он их зарабатывал. Брат успокаивал нас, что всё легально, и закон он не нарушает. Родителям его деньги были без надобности — сами прилично зарабатывали — поэтому он поделился ими со мной. А через пару дней приполз домой; на нём живого места не было — сплошной фарш вместо лица, многочисленные переломы и ушибы. Брат два месяца провалялся в больнице загипсованный, я не отходил от него ни на шаг. Он повторял, что всё будет хорошо, когда смог разговаривать, и я ему верил. А после… я узнал, что он пытался заманить в свою новую профессию Лёху. Вот только Лёха быстро понял, чем пахнет, и попытался вразумить моего братца. А тот, чтобы сохранить тайну, накачал моего другана наркотой. Лёха тогда знатно подсел на эту дурь, мы полгода его с иглы снимали по разным реабилитационным центрам и больницам. По очереди с парнями дежурили в его палате, чтобы он не дай Бог не сбежал в поисках новой дозы. — Я на минуту замолчал, переводя дух, но понимал, что уже не могу остановиться. — А пока мы боролись за Лёху, этот ублюдок нацелился на семью Макса: со своими новыми дружками обнёс весь их дом, ни гроша не оставил. Они тогда в долговую яму попали — в доме не только их личные деньги были — наши семьи помогали им, чем могли. На Макса в то время смотреть было страшно — искал подработки, где только мог, иногда и сутки напролёт ишачил, лишь бы семье помочь. Но даже это не было кульминацией: через пару дней в наш дом нагрянула полиция и предъявила мне ордер на арест.

Ксюша испуганно дёрнулась и попыталась отстраниться, но я лишь сильнее прижал её к себе.

— Дай мне закончить. — Она послушно затихла; лишь впилась пальцами в мои плечи. — Когда мы с родителями в сопровождении приехали в участок, оказалось, что мой старший брат, которого я уважал больше родного отца, задолжал своим «работодателям» кругленькую сумму, но сказать об этом родителям означало признаться в незаконной деятельности, поэтому он и обчистил дом Макса. Однако этого оказалось недостаточно, и он пошёл дальше: потребовал у отца свою долю в фирме и продал её нашим конкурентам. Мать едва не поседела, когда узнала; «Корвалол» пила вёдрами, чуть в больницу с нервным срывом не слегла. Мы с отцом впахивали, как проклятые, чтобы выкупить эти акции обратно; пришлось брать в универе акодем — это было прямо во время зимней сессии — потому что времени на учёбу совершенно не оставалось. Тогда-то мы все от Никиты и отвернулись, а он решил нас добить: начал сбагривать дурь, но решил прикрыться и выставил меня посредником между дилерами и потенциальными покупателями. За это меня и хотели посадить.

На этот раз Ксюша всё же отстранилась, с немым ужасом заглянув в мои глаза.

— Но ведь этого не случилось?

По губам скользнула горькая усмешка.