Феромон

И повод навестить собаку не показался тебе надуманным.

Под его озадаченным взглядом я одёргиваю платье и, позволяя Глену вдоволь насладиться зрелищем обтянутых тканью покачивающихся бёдер, прохожу в комнату, цокая по паркету тонкими каблуками.

Слышу, как он плетётся следом, шлёпая босыми ногами. А когда оборачиваюсь, застаю его в тот момент, когда он скрещивает на груди руки. Хороший знак: он уже приготовился защищаться.

- И чем обязан? - уставившись на меня с недоверием, приваливается он плечом к дверному косяку.

- Не знаю. Соскучилась, - невинно пожимаю я плечами и, потупив глаза, иду по комнате.

Веду пальцами по спинке стула. Поднимаю брошенную на пол рубашку. И прижав её к себе, вдыхаю запах. - Всё ещё пользуешься моими подарком?

- Он давно закончился. Но я купил новый, - обескураженный Глен явно не знает, как на меня реагировать.

Улыбаюсь ему ласково. И, аккуратно повесив на стул рубашку, глажу по её плечам, словно нежно массирую плечи самого Глена. Протягиваю руку к притаившейся на столе компьютерной мыши. Экран оживает поставленной на паузу игрой.

- Мн-н-н, - опираюсь локтями о стол, выгибаясь в пояснице, и щёлкаю по клавишам, запуская игру.

- Всё ещё танки?

- Кое-что не меняется, Карамелька, - осторожно кладёт он руку на мою задницу. А когда я благосклонно её принимаю, стискивает ягодицу. Привычно, грубо, по-хозяйски. А потом воодушевлённо прижимается к ней уже вздыбившейся ширинкой. - Ты, например, всё так же хороша.

- А ты всё так же не любишь дождь, - выворачиваюсь я и сажусь на стол.

- Не люблю, - подтягивает он меня к себе, разводя ноги, и поднимает за подбородок голову. - Но ты умела делать эти дни незабываемыми.

- Я помню, - выдыхаю я хрипло, в предвкушении.

А я думала всё будет дольше, сложнее, труднее. Думала, он включит мозги, не поверит, не поведётся на такой дешёвый развод. И будет отчаянно сопротивляться. Но на улице ливень, в моём томном взгляде тоска и надежда, а в приоткрытых губах столько неистраченной нежности, что у этого уверенного в собственной неотразимости похотливого кобеля просто нет шансов.

И с кем бы он ни жил, он явно про неё забыл, думая не той головой, доверчиво склоняясь к моему лицу. И его любимая помада, которой я не пожалела, остаётся на его губах, щеках, даже на шее и воротнике пижамы, где, словно испугавшись того, что мы творим, я прячусь от его настойчивых поцелуев.

- Я так скучал по тебе, - обжигает он мою шею горячим дыханием.

Сейчас польются покаянные речи. И он найдёт столько проникновенных и красивых слов, на которые я когда-то так легко покупалась, сколько потребуется, чтобы я раздвинула ноги. Только я не хочу всё это слушать. Мне надо, чтобы он остался без штанов, и сама сдираю с него через голову пижамную футболку.