Графиня поневоле (СИ)

Дядюшка самолично меня всему учил, чтоб Вы значится довольны были.

— Я довольна. Вот ванну приму, поужинаю и буду счастлива, — улыбнулась Аола.

— Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство, проходите в спаленку, — хлопотала расторопная Марта. — Сейчас разденемся, искупаемся и баиньки.

Усталая маркиза позволила себя раздеть и, накинув халат, прошла в ванную комнату, примыкающую к спальне. Болтовня горничной успокаивала, отгоняя неприятные мысли. Иришка погрузилась в ароматную пену, про себя удивившись, что та пахнет ванилью и миндалем, а не вездесущими розами.

— Ступай пока, да поторопись, есть хочется.

Не став разлеживаться в теплой воде, девушка быстро вымылась и уже споласкивала волосы, когда запыхавшаяся Марта принесла поднос уставленный тарелками, спрятанными под серебряными колпаками.

— Ой, да как же? Да зачем же Вы сами-то? А я-то на что? — она ловко укутала хозяйку в пушистое полотенце. — Вот халатик извольте надеть. А волосы-то у Вас, госпожа, какие, чистый шелк, — расторопная служанка успела усадить свою юную хозяйку в мягкое креслице возле туалетного столика и, схватив черепаховый гребень, стала причесывать влажные кудри.

— Марта, не тараторь. Что там с ужином?

— А вот, откушайте, — горничная с готовностью подвинула сервировочный столик, торжественно подняла серебряные крышки клоше, и налила в бокал какой-то напиток. На одной из белоснежных тарелкок костяного фарфора были уложены тонкие до прозрачности ломтики ананаса, на другой неаппетитной лужей разлилась овсянка с черносливом, а на третьей проросшие семена, похожие на тонких белых червячков.

— Это?.. Это?.. — Иришка с трудом оторвалась от неожиданного зрелища и перервела возмущенный взгляд на служанку.

— Так ведь… На ночь наедаться… Да и велено…-

— Велено? Кем это? — сонливую расслабленность как рукой сняло.

— Госпожа Бьянка, она… — Марта нервно комкала передник и смотрела жалостно, а потом словно решившись выпалила, — гувернантка она! У хозяина нашего племянница есть, леди Миранда, брата его двоюродного дочь. Вот как осиротела бедная девочка, так и забрал ее к себе господин маркиз, не оставь его боги своей милостью.

— А вы стало быть слушаете, — нервно побарабанила пальцами по подлокотнику новобрачная.

— Ее не послушаешь, как же… Это ж не женщина, а чисто генерал-фельдмаршал. Говорит мне: «Куда тебе, девке деревенской, да госпоже маркизе прислуживать!» Мол, я коровам хвосты крутить должна, а не на господской половине обретаться. А сейчас она худеть надумала, сама не ест и нам не дает.