Грешник

***

Белая пелена — бесплодная, ослепительная пустошь белого цвета — рассеивалась, как туман, раздуваемый холодным ветром. На его место приходит… осознание. Звуки, запахи, вкусы… а потом зрение.

Первое, что Син увидел, когда смог сфокусироваться — то, чего он никогда не хотел видеть. Как черная кровь лессеров капает с его клыков и пальцев, с подбородка и с его одежды, все еще живые, наполовину разодранные тела его жертв медленно двигались по покрытому кровью бетону, когда рассеялся дым, и сражение закончилось… он понял, что стоит перед Джо и смотрит на нее.

Показывая свое истинное Я.

Перед ней.

Ужас на ее лице. Ладони прижаты к щекам. Распахнутый рот и бледный цвет лица.

Да, она видела его. Она видела все, что было в нем, включая его тальмэна, и она видела все, что он сделал.

Вытерев рот рукавом своей кожаной куртки, Син что-то прошептал. Не вслух. Он этого не хотел.

И тут в помещение ворвалось Братство: знакомый топот тяжелых ботинок по бетону, они остановились позади него, тяжело дыша, их запахи смешивались со зловонием, их тени были длинными в свете фар, что проникал сквозь дыру от взрыва.

— Син, — спросил кто-то. — Как ты?

Когда кто-то пытался пройти мимо него, он выбросил в сторону руку, крепко хватая, останавливая.

— Не трогай ее, — прорычал он. — Она моя.

Еще один голос. Другой, не тот, что первый:

— Хорошо, приятель. Мы к ней не приближаемся. Но, послушай, у тебя кровь, и здесь не самое безопасное место. Надо разобраться с кое-каким дерьмом, и тебя самого нужно заштопать.

Пожалуйста, мысленно обратился он к Джо. Даже если он не знал, о чем просил.

Чушь собачья, он точно знал, что ему нужно от нее. Он хотел, чтобы она простила его за то, что он был копией своего отца.

Джо покачала головой. А затем ее взгляд переместился за его плечо, и ее лицо изменилось.

— Вот дерьмо, — сказал один из братьев.

— Я видела тебя раньше, — хрипло сказала Джо. — В кофешопе.

Син посмотрел через плечо. Рейдж стоял в нескольких футах от него, и Брат провел ладонью по лицу.

— Она знает, что происходит? — спросил Голливуд.

— Нет, — пробормотал Син. — Не знает.

— Твою мать.

— Лучше и не скажешь.

Син отступил и попытался обойти их, положив руки на бедра, опустив голову, ощущая, как гулко бьется сердце. Но далеко не ушел. Его ботинок на что-то наткнулся — на туловище, что лежало на спине, его конечности медленно двигались, как у робота с дистанционным управлением, у которого разряжалась батарейка.

Краем глаза он осознавал, что все смотрят на него, и понимал, какие к нему вопросы. Все очень хреново.