Грешник

— Не хочешь сходить к Доку Джейн?

Он с кряхтеньем сел… потом поморщился и попытался поправить причиндалы в брюках, хотя вряд ли что-то поможет его яичкам. По ощущениям они разбухли в десятикратном размере, и ужасный сценарий, по которому они лопнут в его боксерах как перекачанные воздушные шары, заставлял его нервно поглядывать на бутылку «Лага», оставлению на столешнице.

— Все нормально. — Повернувшись, он заправил прядь волос ей за ухо. — Но ты права, кажется, я проморгал весь ужин.

Ему не понравилось, каким взглядом Марисса смотрела на него, словно она приподняла занавесь его «все нормально» и увидела, какие горы мусора он под ней скрывает.

— Ты плохо спишь, и твой взгляд расфокусировано гуляет.

— Неправда. — Бутч улыбнулся. — С тех пор, как ты пришла, я не могу отвести глаз от тебя, никуда не хочу смотреть.

— Ты же знаешь, что можешь поделиться со мной чем угодно.

— Да.

Марисса покачала головой, словно он раздражал ее.

— Тогда давай начнем с того, как ты пострадал сегодня.

— Я врезался в автомобиль. — Бутч откинул голову на подушки. Когда он говорил про невнимательность за ужином, то скорее имел в виду то, как прошла ее ночь.

— Что, если нога сломана?

— Пострадала не нога.

— Тогда что болит?

Он повернул голову в ее сторону.

— Кроха Бутч принял удар на себя.

Марисса удивленно вскинула брови.

— О, Боже. Мне так жаль… но, как это произошло? Ты ударился о шильдик на капоте?

— Я стал этим самым шильдиком. Превратил «Крайслер Ле Барон» в «Ле Брайан».

— Какой ужас!

— Я не писаю… — Он хотел сказать «мелко ссу» —… кровью уже целых четыре часа.

— Тебе нужно в клинику, срочно…

Бутч схватил ее за руку, когда Марисса попыталась встать.

Скрестив руки на груди, она смерила его внимательным взглядом, словно сама оценивала его состояние. — Я подслушала Ви, он говорил Джейн, что пришлось чистить тебя этой ночью. Уже третий раз за последнюю неделю.

Ииииииии взгляд Бутча снова устремился к бутылке, словно скотч — его лучший друг и помощник.

— Так много? Я не считал…

— Да. Третий.

Резко закрыв глаза, он сказал:

— Прошу, не пойми меня неправильно, но сейчас я не могу говорить о работе. Просто не могу. Осталось одиннадцать часов до следующей смены.

Если такое вообще возможно.

Спустя мгновение Марисса устроилась подле него, поджав под себя ноги. Прижавшись к его груди, она достала тяжелый золотой крест из-под рубашки.

— Мне нравится, как он нагревается, когда я беру крест в руки, — прошептала его шеллан. — Благодаря этому мне кажется, что ты под защитой.

— Это так. Господь всегда со мной.

— Хорошо. — Когда к ее глазам подступили слезы, Марисса заморгала.