Эксперимент

Это полный провал! У меня в квартире каким-то образом оказался посторонний, пусть и знакомый мужик. И вместо того, чтобы озадачиться мыслью о том, как он мог здесь оказаться, я стою как парализованная, прислушиваясь к свои ощущениям. И это, черт возьми, приятно. Инстинктивно откидываю голову на стенку душевой, самолично давая зеленый свет его шаловливым губам продвигаться дальше. Ну вот что он творит? Скотина… А ведь он только что сказал, что я, вероятнее всего, превращусь в жируху!

Не все, однако, потеряно. Несмотря на волну мурашек, пробежавших по телу от прикосновений его губ, я собираюсь с духом и протискиваю руку между нашими телами. Упираюсь ладонью в его грудь.

– Ну и что будет, если я превращусь в тушу? Все, отвалишь?

– И тогда я затрахаю тебя сильнее, чем мог бы, чтобы ты сбросила лишние килограммы. Все, Наталь Санна, выдыхай. Я выхожу, – намеренно проводит губами по моим и отстраняется.

Не знаю, что у него там в действительности с выполнением обещаний, но сейчас Архангельский реально делает шаг к двери и выходит из ванной.

Остервенело вытираюсь полотенцем и хватаю шелковый халат. И тут до меня доходит. Надену его и все. «Курица» не сбежит. Осматриваю небольшую полку в ванной. И глаз цепляется за старинную хлопчатобумажную безразмерную сорочку. И пусть она лежит здесь скорее на тряпки для пыли, но сейчас она будет в самый раз."

"Надеваю это цветастое недоразумение и… стопорюсь. Если натяну на себя нормальное белье, то будет не стыдно и в итоге неприлично обаятельная и наглая сволочь меня точно соблазнит. А если надену стремные трусы с дыркой, предназначенные для красных дней, то точно не позволю ему их увидеть. Да, надо сохранить висящую на сопле честь.

Сама не поняла, как захохотала в голос от дурости происходящего. Однако, надеваю все стремное. И плевать мне на самом деле на эту честь. Совершенно ненужный атрибут в нашей жизни. Но я сделаю все, чтобы Славику, мать его Викторовичу, так быстро ничего не обломилось.

Из ванной выхожу в полной боевой готовности. Правда, она быстро улетучивается, когда стоило только обнаружить Архангельского за осматриванием моего гардероба. Подлетаю к нему и бью со всей силы по руке.

– Не смей трогать мои вещи! Ты здесь всего лишь непрошенный гость.

По ощущениям, он явно хотчет возмутиться от моего наверняка болезненного удара, но стопорится, обводя меня придирчивым взглядом.

– Ебаный покос, ты где эту сорочку высрала?

– В полке.

– А в полке она как оказалась?

– Я ее туда положила, когда переезжала от брата.

– Досталась в наследство от бабки? – не скрывая иронии в голосе, выдает Архангельский.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Ну, можно сказать и так. Ее дала мне бабулька, с внучкой которой я лежала в одной палате на реабилитации.