Лунная радуга

Неужели мать?

— Я с детства любила смешивать продукты, — ответила я, чувствуя расположение к этой женщине с красивой осанкой и дружелюбным взглядом. — А потом все это переросло в желание готовить нечто не совсем обычное.

— Ты молодец, у тебя большое будущее, — сказала она и спросила: — Сколько тебе лет?

— Двадцать, ридганда, — ответила я и она кивнула.

— Хорошо. Спасибо тебе, Риа.

— Это моя матушка, — сказал герцог, обращаясь ко мне. — Ридганда Гортензия, а это — моя сестра ридганда Элла.

Он указал на молодую девушку, и я присела, вспомнив, что это вообще-то нужно было сделать, как только мы вошли.

— Мне кажется довольно поздно для книксена, — надменно произнесла Элла, окидывая меня брезгливым взглядом. — Леон, говорят, что у нее обезображено лицо, а ты допустил ее к продуктам.

— И что? — герцог недоуменно приподнял бровь. — Какое это имеет отношение к тому, как она готовит?

— Ну не знаю… — девушка скривила губы. — Мне кажется, в этом есть что-то неприятное…

— Элла! — возмущенно воскликнула Гортензия и побледнела. — Что ты такое говоришь?!

— А что я такого сказала? — пожала плечами Элла. — Или она сама не знает, что ее лицо съедено огнем? Я даже представить боюсь, что у нее под этой тряпкой!

— Замолчи!

Даже я подпрыгнула от громкого окрика герцога.

— Риа, я позвал тебя, чтобы сказать — сегодня ты можешь остаться в замке. Буря усиливается, и вернуться домой у тебя не получится. Комнату подготовят.

— Благодарю вас, — я склонила голову, сетуя на то, что мне придется ночевать здесь. — Вы очень добры ко мне.

— Это я тебя благодарю за прекрасные блюда, Риа, — ответил он, но я видела, что он злится.

Когда мы уже почти вышли из зала, и я услышала голос Гортензии:

— Леон, Элла это сказала по глупости… не злись на нее…

Мы с Дугласом снова пошли по длинным коридорам и, когда малый зал остался позади, повар сказал:

— Не обращай внимания, ридганда Элла очень высокомерна и относится так ко всем слугам… Слишком ее разбаловали…

— Герцог? — спросила я и он тяжело вздохнув, ответил:

— Да, старый герцог погиб, а девочки были очень привязаны к нему. И Мисси, и Элла очень любили отца… Леон принял герцогство и всегда поддерживал сестер, с трепетом относился к их желаниям.

Я слушала его и думала о том, что в любом мире все держится на чувствах, и это не лишало надежды на то, что герцог был нормальным парнем.

Мы вошли в кухню, и я сразу увидела невысокую, пышную женщину с приятным лицом.