Молот Пограничья. Книга II

— Горчаков поморщился, будто этот разговор ему почему-то совсем перестал нравиться, но все-таки продолжил: — А кто-то и не от зверей.

Елене повернула голову так резко, что споткнулась. Зацепилась ногой за какую-то корягу и, пожалуй, даже упала бы, не успей я поймать ее за локоть.

— Это… это как? — осторожно спросила она.

— Да вот так. Когда Тайга пришла — за Невой не только ж звери с птицами летали и бегали. Там и люди жили, кто раньше на юг уйти не успел. Вот из них-то, значит, и получилось… всякое. — Горчаков говорил с явной неохотой — вспоминать о подобном старики вроде него, похоже, не любили. — Лешие, кикиморы, водяные, русалки… Думаете, они только в сказках бывают?

— А разве нет? — Я пожал плечами. — Я вот что-то пока ни одного не встречал. И дядя даже не рассказывал.

— Так он сам, наверное, не застал уже. Мало таких тварей было, и их к человеку и жилью сильнее тянет — поэтому и перебили всех уж лет сто как. — Горчаков на мгновение задумался. — Может, где-то в глуши за Котлиным озером еще и попадаются, а у Пограничья давно нету.

— Так ты тоже леших не видел? — Елена чуть замедлила шаг, чтобы поравняться с отцом. — Или еще кого-нибудь?

— Я всякое видел. Такое, что и вспоминать не хочется, — хмуро отозвался Горчаков.

— Да ладно вам, Ольгерд Святославович. Мы же не дети малые. Дочка ваша, вон, уж сколько лет сама по Тайге ходит. — Я кивнул в сторону Елены. — Пожалуй, нам не помешает узнать, с чем еще можно столкнуться на том берегу Невы.

— Да откуда ж я знаю? С чем можно, с чем нельзя… — Горчаков явно уже не раз успел пожалеть, что решил поддержать разговор. — Но то, что магия в Тайге сильная — это точно. И живого человека, меняет, и мертвого.

— Мертвого⁈ — Я приподнял бровь. — Это как?

— Врать не буду — сам не видел. Сейчас уже и не вспоминают про такое почти, но раньше вольники рассказывали, что за Невой случается, что покойникам в земле не лежится.

— Я это тоже слышала, — тихо проговорила Елена. — В Тосне. Что плохая примета — у реки хоронить. А если вдруг на том берегу в Тайге человек умер, то его никак нельзя оставлять. Обязательно вывезти надо, и быстро. А уж если никак не получается, то закопать на два метра. И в голову серебряный гвоздь забить.

— Ну, это уже сказки, конечно, — проворчал Горчаков. — Где ты в Тайге гвоздь возьмешь, да еще и серебряный? Пули из штуцера хватит. Или просто голову отрезать.

Судя по интонации и выражению лицу — пасмурному и суровому, как небо в дождливый день — старик знал, о чем говорил. И, возможно, даже сам проделывал что-то подобное с покойниками.

Впрочем, ничего удивительного. Даже сейчас, когда у Пограничья почти не осталось ни автоматонов, ни древних и могучих тварей, Тайга все равно была опасным местом. И люди наверняка гибли там каждый год.