Молот Пограничья. Книга II

Вольники — или кто-то из княжеских дружин. И если уж это случалось далеко за рекой, и поблизости не оказывалось машины…

— А если не отрезать? — поинтересовался я. — Что тогда?"

"— А тогда, Игорек, ничего хорошего. Может, конечно, и милует Жива. Но если место поганое, если там аспект Смерти держится… — Горчаков ногой отбросил какую-то палку под ногами и направился к ограде хутора. — Тогда быть беде. Помню, мне лет семь было, его сиятельство Георгий Павлович, который тогда в Сиверске сидел, с сыновьями и дружиной в Тайгу пошел. Далеко, чуть ли не за Котлино озеро. И что-то там с ними нехорошее приключилось. Половина дружины полегла, и старшего сына князь не уберег. Пропал, забрала его Тайга.

— Это из Друцких, получается? — Елена обернулась. — Я и не знала, что у Матвея Георгиевича брат есть… Был, то есть.

— Был, — кивнул Горчаков. — Александром звали. Сгинул парень. Только не насовсем… Через два года вернулся.

— Вернулся⁈ — хором переспросили мы с Еленой.

— Ага. Метра три ростом, голова — что твой котел, а зубы острые, как бы не вот такие — каждый! — Горчаков поднял руку, показывая два пальца, сложенные вместе. — Его только по рыжим волосам и узнали, когда охотники под Сиверском застрелили.

— Под Сиверском? — Я вспомнил карту в отцовском кабинете. — Так это ж от Тайги километров десять, не меньше!

— Двадцать с лишним. Видать, только ночами шел княжич… Будто домой возвращался. — Горчаков мрачно усмехнулся. — Мы потом уже узнали, что и у Зубовых, и у Друцких в вотчине люди пропадали.

— Получается, их Александр, — поморщился я, — того… Скушал?

— А кто еще? Явно не на траве такой здоровый отожрался. Упырь же с обычного человека получается, а если вырос — значит, много народу высосал. Видать, хитрый был, раз раньше не попался. И крепкий — говорят, в него двадцать пуль засадили, чтобы упокоить.

— И ты его видел? — Елена первой подошла к ограде и распахнула калитку. — Тебе дедушка Свят показывал? Семилетнему?

— Да ну что ты такое говоришь? Упыря сразу на месте и сожгли — не хоронить же в семейном склепе такую образину… Даже гроб нигде не пройдет. — Горчаков пропустил меня вперед. — А рассказал-то дед уже потом, когда мне лет было, как Игорю сейчас, если не больше.

Я тут же представил себе картину: распростертое на земле огромное тело, в котором не осталось почти ничего человеческого. Когтистые ручищи в мой рост и непропорционально большая голова с уродливой пастью, полной здоровенных острых зубов. Почерневшая мертвая кожа, покрытая грязью, трупным ядом и засохшими пятнами крови. Чужой, не своей — вряд ли даже вся мощь аспекта Смерти могла заставить биться уже остановившееся сердце упыря.

Недобрая магия Тайги подняла лишь тело, оставив ему крупицу прежнего сознания.