Наследница (СИ)

Она бы решила, что это сонный паралич, случавшийся с ней довольно часто, если бы не касания. Это не паралич, это что-то другое. Кто-то. А потом ощутила знакомое подташнивание и поняла кто.

— Мастер Файон…

Она не была уверена, что произнесла это вслух, но он услышал. Наклонился над ней всем своим подобным змеиному телом, и тошнота накатила снова.

— Ты пытаешься что-то сказать? — наконец, налюбовавшись на ее рыбьи попытки издать человеческий звук, сказал он. Глаза у него в полутьме блестели от удовольствия. — Сейчас, я сниму сеть и память вернётся. Правда, будет немного больно, ты слишком долго была в Чернотайе, и носила сеть дольше возможного.

Чуть двинул пальцами, словно сматывая клубок, и Ясмин заорала от боли. Так чувствует человек, с которого живьём снимают кожу, все тело полыхает от боли и нет ни единого выжившего миллиметра.

Память, беспощадная память разорвала неровно сшитые разнокалиберные куски своей прошлой версии и хлынула рекой. Глаза, слух, ум, всю голову затопили воспоминания, которые мастер Файон старательно вытравливал из Ясмин ночь за ночью.

Она не хотела помнить.

Выжить в Варде можно было только двумя способами. Став лучшей или став подружкой лучшего. Ясмин, с уничтоженным даром и обожженным лицом, стать лучшей не светило. Конечно, в конце ее туннеля тоже был свет, но то был свет поминальной лампады, которую Варда лицемерно зажигает почившим.

Однажды, ненавидя себя за каждое слово, она попросила помощи у Хрисанфа, но тот только посмеялся. Сказал, что к концу сезона листопада возьмёт ее в жены и думать об уровнях ей станет некогда.

Мастер Белого цветка ещё не вернулась, а если бы и вернулась, то промолчала бы. Что она могла поделать? Ясмин стала Пустой. Хуже, чем Пустой. Одаренный без гражданства совсем не то, что Пустой без гражданства. Пустые никому не нужны — калеки. Поломанные человеческие манекены.

Куклы, внутри которых только кишки."

"Замер дара проводился стабильно в конце каждого зачета, а зачёт Ясмин был слишком близко. Считай, вплотную. Всего месяц, и какой бы умной она не была, все узнают, что она пустышка, и ей не дано освоить даже первый уровень.

Она ходила на уроки, возвращалась в холодную ученическую, корпела над учебникам и слайдами, и ненавидела каждую секунду своей жизни. Мастер Тонкой лозы, не зная жалости, третировал ее на каждом уроке, соуровницы смотрели с усмешкой.

Иногда встречались и те, кто не смотрел. Встречались и сочувствующие, но они были ещё хуже. Знали и прятали глаза. Им было неловко.

Не знали о произошедшем считанные единицы, вроде Абаля, который в тот период пропал на полгода. Она точно знала.