Наследница (СИ)

Что за примитивная ловушка?

Даже слабоумный поймёт, что его планируют запереть, если водят одинаковыми коридорами, пялясь в маршрутизатор. Этого и следовало ожидать, все же Примул и Файон братья, и последний, помнится, требовал отменить поединок с мастером Эгиром. А ведь тот уже завтра!

Хороша бы она была, потребовав сатисфакции, а после не явившись. Да она бы стала посмешищем для четырёх ведомств.

В комнате было наредкость нормально. После безумных темных фресок с кровавыми боями и зеркал, отражающих темноту и друг друга, здесь было почти по-человечески. Кровать, стол, стул, шкаф и чудовищных размеров дерево.

Вот только… У дерева не было кроны. Дерево росло корнями вверх, оплетая сетью весь потолок и кровать, на которой, в древесной колыбели покоилась госпожа Канна. Мастер Меткого удара, истинная дочь тотема Спиреи, наивно отдавшая свою милость приемному сыну своего тотема."

"Она лежала, спелёнатая узловатыми корнями, белая и неживая, как фарфоровая кукла: тёмные волосы, белая кожа, красота, от которой так много отошло Абалю. Совершенная юность, пленённая сотнями старческих, покрытых пятнами времени рук странного дерева.

У Ясмин волосы на голове зашевелились. Из всего, что она когда-либо знала, когда-либо читала, на ум приходила только одна аналогия.

Иггдрасиль. Перевёрнутый ясень. Дерево вверх корнями.

Преодолев ужас Ясмин коснулась тёплой древесной кожи и отчётливо ощутила, как в нем пульсирует жизнь, перекачивая ее в безжизненное тело на кровати. Она с недоумением проследила путь древесных жил, соединенных с госпожой Канной. До этого момента ей в голову не приходило, что она может ошибаться.

До этого момента брак Примула был очевидным расчётом, в котором его жене отводилась роль экспериментальной самки.

Ее роль заткнуться и плодоносить. И, желательно, не не задавать вопросов. Конечно, Примул бы стал заботиться о своём эксперименте по мере сил, но… Иггдрасиль?

Дерево, которого даже не существует в природе, стоит в изголовье кровати нелюбимой жены. Настолько нелюбимой, что ради неё был выведен мифический ясень.

— Тогда почему ты спишь? — спросила она шепотом в пустоту. — От такого ясеня мертвые встают и бегают.

— Его сил хватает только на поддержание жизни.

Ясмин резко обернулась и в углу комнату в кресле увидела Примула.

Поёжилась. В последний раз когда они виделись, он обещал свернуть ей шею, а после закопать весь Бересклет поименно. Но он сидел, глядя мимо неё, усталый, рано состарившийся человек.

— Что с ней? — спросила она дрогнувшим голосом.

— Змеиная часть отслаивается.

Голос у него был равнодушный. Примул не отрываясь смотрел на жену.

— Лучше бы вы ее отпустили, чем держать ее в спальне, как кабачок, — язвительно сказала Ясмин. — Но вы, конечно, не можете.