Наследница (СИ)

Ясмин сидела прямая, как спица, и слушала все эти гадости. Человек, который был ее отцом. Или правильнее сказать — не был ее отцом? Который забрал у неё семью, детство и мать, право на спокойную жизнь, а в конечном счёте забрал и Абаля. А теперь предлагает ей взять взамен любого другого мужчину, словно она ручная змейка, которой безразлично около чьего тела греться.

Она надеялась, что ее стошнит. Что она проснётся или наоборот, упадёт в обморок. Но она сидела, и кабинет оставался прежним, только тени ползли по потолку.

— Я хочу поместье, — сказала она мертвым голосом.

 — Хочу гражданство и подтверждение статуса Айрис. Хочу, чтобы в Варду вернулись все ростки Бересклета и Древотока. И, разумеется, место в Большом совете. Мое оружие достигло четвёртого уровня, что выше уровня большинства мастеров, и я единственный мастер, который покорил Чернотайю.

Примул повернулся к ней всем корпусом, неспешно и плавно, как бригантина в узкой речной протоке, и недоуменно приподнял брови.

— Одного ростка Бересклета достаточно для Варды.

— Абаль не поверит, что я предала его ради поместья, — Ясмин не была уверена, что понимает все свои слова.

Мир перевернулся у неё в голове дважды за последние две недели. — А вот ради Бересклета — другое дело. Достойное дело.

— Но лишь юные ростки Бересклета, Катха и Древотока, — равнодушно согласился Примул. — Совет будет наказан за несправедливость, допущенную к детям. А ты взамен никому не скажешь ни слова и будешь раз в неделю приходить ко мне для личного отчета. Мы заключим клятву, где ты поклянёшься кровью исполнять сказанное, а теперь… Теперь расскажи мне о мастере Гербе.

И Ясмин, как кролик, заворожённый удавом, рассказывала непослушными губами о матери.

Об отчиме, о Чернотайе. Рассказывала даже то, что полагала скрыть.

Из кабинета она вышла выпотрошенная, как окунь на прилавке торговца. Ясмин готова поклясться, что потеряла в весе, настолько пустой и легкой стала ее голова. Пустой и легкой стала ее жизнь. Ее сердце рассекли надвое, вынули из него мечту и наспех склеили обратно — авось прослужит ещё сколько-нибудь.

Навстречу ей шагнул Абаль. Ещё искрящийся от летнего смеха, которым он провожал ее все каких-то… Ее взгляд метнулся к часам. Каких-то полчаса назад.

— Как ты? — шепнул он и ловко приподнял ее над полом, как фарфоровую куколку. — Я весь извертелся и решил, что подожду здесь. Все равно же все узнают.

Ясмин окаменела в его руках. Уставилась в его юное привлекательное лицо, которым грезила эти три месяца. Отлавливая не замеченное ранее сходство с его — их! — отцом. Очень отдаленное и настолько слабое, что она тут же простила себя за неумение его увидеть.

— Неплохо, — она попыталась улыбнуться непослушными губами, но у неё ничего не получилось.

Она хотела домой.