Не подарочки для полковника. Воронцовы (СИ)

После того, как папа умер от инфаркта четыре месяца назад, я начала бояться за сердце, которое вечно болит то из-за сестры, то из-за мужа.

— Полина, если будешь настаивать на том, чтобы оставить себе дом и дочь, тогда мне придется объявить тебя наркоманкой.

— Кем? Рехнулся?

— Нет. Ты должна заплатить за мои страдания.

— Страдания? Да, ты жил десять лет за пазухой у моей семьи. Ты не посмеешь обвинить меня в чем-то плохом! Отступаю в коридор.

Догоняет, хватает за грудки.

— Еще как посмею, — шипит мне в губы. — Один раз ты разрушила мою жизнь, второй раз не позволю отнять у меня то, что мне дорого. Если не хочешь, чтобы я опорочил тебя в глазах дочери, то делай, как скажу я.

В ужасе гляжу на мужа. Мне так страшно, даже плакать не могу.

Было так много вранья в последние годы, ссора с сестрой и ее мужем. И всё напрасно?

Погружаюсь в глубокое отчаяние.

Если бы я тогда поборола гордыню, поверила сестре, не порвала с ней, тогда бы сейчас не стояла на грани потери всего, что мне дорого — дочери, дома.

Ясно без слов, что дом никогда не достанется дочери, Петров только использует Стефу и ее безумную любовь к отцу. Бедная моя девочка.

Забираю дочь с праздника, привожу домой. Молча ухожу к себе, чтобы не видеть наглую рожу мужа.

Всё тонет в тумане неприятия. Знаю, что сегодня моя жизнь перевернулась с ног на голову. После мерзкого разговора с мужем на душе скребут кошки.

Своими руками он не только разрушил нашу семью, но убил мою веру в мужчин. Разрушил всё, что было так дорого. Сжег нашу счастливую жизнь дотла.

Подлец!

Вспоминаю, как он лениво переводил безразличный взгляд с меня на окно.

Захожу к себе в комнату. Стопорюсь. Не могу сдвинуться с места.

Стону громко-громко. Петров хочет отобрать у меня дом, который мы строили пять лет все вместе. Дом — единственное важное воспоминание о папе.

— Развод!

— Развод!

— Развод!

Произношу вслух, пробую на вкус. Горечь оседает на губах. Пытаюсь принять данность. Самое страшное слово для женщины, разрезающее жизнь на «до» и «после». И что меня ждет в этом «после» совсем не хочу знать.

До меня доходят слова мужа — он хочет отобрать дочь, натравив на меня опеку?

Мерзавец!

Зачем ему Стешка? Без меня. Он даже не знает, что с ней делать. Ей уже девять, она взрослеющая девочка, нуждающаяся в постоянной опеке и заботе матери. Мама должна быть всегда рядом, чтобы дать совет.

Ложусь спать с тяжелым сердцем.

Наутро не обнаруживаю дома ни Ивана, ни Стефании, ни чемоданов.

— Где вы? Ты похитил дочь? — истошно кричу в трубку.

— Мы уехали на море. Вернемся через две недели. Тебе же хватит четырнадцать дней, чтобы переехать в квартиру?

— Что?

— Ты же по-прежнему настаиваешь на разводе?

— Да.