Невеста тирана (СИ)

Она не знала, сколько правды в словах сестры, но это вполне могло объяснить возмущение тиранихи. Недостаточно красива… Недостаточно красива для ее слишком красивого сына. А Фацио… у него просто не было выбора. Не оставалось другой сестры, хоть немного получше.

Но все это облекалось каким-то обреченным принятием. Джулия всегда это знала, всегда так думала, хоть подобное и не говорили открыто. Но лишь неумолчно восхваляли Марену, ничего не говоря о ней самой. Порой ее хвалила лишь сама сестра, вероятно, из чувства превосходства, Альба, сообразно должности, и нянька Теофила.

Джулия даже горько улыбнулась — добрая старуха просто ничего не видела из-за своей любви, она не различала сестер. В ее похвале не было лжи. И глупый поступок тиранихи с платьем теперь не выглядел таким уж глупым — она хотела, чтобы ее сын прозрел, поняв, какое чучело привез в свой дом. Возможно, она даже прочила на это место Доротею… хотя, и той было слишком далеко до Марены. Вероятно, Фацио тогда, за столом, просто не захотел чувствовать себя униженным. Делал вид, что выбрал сам, не позволил матери продолжать. И каждая изысканная фреска в этом доме теперь служила ему злой насмешкой. "

"Джулия снова и снова думала о красоте. Раньше она редко мечтала о замужестве, и эти мечтания были какими-то обобщенными. Все казалось таким далеким, нереальным. Она мечтала о каком-то ощущении теплой гармонии, но не видела никаких деталей. Даже образ будущего мужа в воображении никак не складывался — лишь призрачная размытая фигура. Наверняка она знала лишь одно — не хотела быть навязанной женой, той, которую едва терпят. Той, на которую законный муж не хочет даже смотреть. Она всегда этого боялась больше всего.

Теперь же ее еле выносили. Лишь одна Розабелла была глотком свежего воздуха. Может, Марена права, рассуждая о Теоро Марки? Он станет носить ее на руках…

Джулия не хотела называть поступок сестры предательством, но напрашивалось именно это слово. Леденящее, но верное. Каковы бы ни были причины, она переложила всю ответственность на Джулию. Марена навязала ей свою судьбу. Расчетливо и осознанно. И ведь знала! Все знала! Продумала. И не выдала себя ни единой мелочью! Ее не волновало ничего, кроме собственной судьбы, даже в письме она говорила лишь о своем счастье, и ни разу не пожелала его Джулии.

Теперь была понятна ее веселость на празднике. И почему она закрыла дверь перед самым носом — не хотела играть в сочувствие. Не захотела даже притвориться на один-единственный час… чтобы поддержать сестринской любовью. А была ли она? Эта любовь?

Сердце умоляло выдумать сестре оправдания, но разум безжалостно утверждал, что оправданий не было. Предательство — есть предательство, как его не оправдывай. Джулия никогда не смогла бы так поступить.