Невеста тирана (СИ)

Нет, это не красивые слова — грустное осознание того, что тогда она просто не смогла бы спокойно дальше жить. Ни минуты не смогла. Даже ради красоты. Марена написала, что Джулии будет проще… Правильно сказала тогда Альба: писаные красавицы уж слишком печалятся о своей красоте. Но неужели Марена написала правду? Или попросту заблуждалась? Сеньора Соврано — чудо, как хороша, здесь и не слукавишь. И никуда ее красота не делась…

Фацио должен дать ответы. Пусть они будут страшными, но правдивыми. Уж, по крайней мере, хотя бы на это Джулия имеет право. Завтра же.

С утра.

Альба все же не выдержала, тихонько подошла:

— Сеньора, шли бы вы в комнату, здесь зябко. Здешний ветер больно обманчивый, вмиг просквозит. Да и поздно уже, я постель приготовила. Воды горячей принесли. Да и Лапушка скучает.

Джулия лишь кивнула, по-прежнему глядя в темноту:

— Ты права, Альба, я уже иду. Только не надо горячей воды — подай холодной.

— Как прикажете. Холодной — так холодной.

— Ступай, я сейчас приду.

Завтра... С утра…

От этой мысли стало легче. Джулия потерла щеки, чтобы скрыть следы слез, вернулась в комнаты и умылась холодной водой.

Она закрыла письмо в шкатулке с драгоценностями и велела раздеваться. Потом сидела на табурете, держа на коленях Лапушку, а Альба до блеска расчесывала жесткой щеткой густые каштановые волосы. Совсем не такие, как у сестры…

Альба опустила щетку, тронула Джулию за плечо:

— Сеньора, миленькая, не рвите мое сердце. Что дома стряслось? Вы же сама не своя после этого письма.

Джулия лишь покачала головой:

— Ничего не стряслось. Все у них хорошо, сестра здорова. Просто очень тоскливо стало, по дому скучаю.

Ведь я никогда не уезжала. Да и виски ломит. Утром все пройдет. Ты лучше сбегай, разыщи дворцового лекаря Мерригара. Попроси для меня какой-нибудь отвар, чтобы лучше спалось.

— Я мигом, сеньора.

Альба тут же убежала.

Джулия забралась в кровать, Лапушка устроился на одеяле. Улегся на грудь и уткнулся носом в шею. Посапывал, хитро искрил глазами. В тени, куда не попадали отблески свечей, его шерстка мягко жемчужно светилась голубым. Джулия и Альба старались этого попросту не замечать, да уже и не могли с уверенностью ответить, не было ли такого раньше.

А, может, здешний воздух, или какая-то особенная горная вода… Лапушка совсем не выглядел больным, а его аппетиту можно было только позавидовать. Особенно много он ел по ночам — утром его чашка, оставленная с ночи, обычно была пустой. Правда, в последние несколько дней еда оставалась нетронутой, утром приносили свежую. В остальном, Лапа вел себя, как обычно. Альба говорила, что переживать не стоит — звери сами знают, сколько им есть. Значит, просто не голоден.