Невеста тирана (СИ)

Джулия молчала, она не могла ответить правду, а другого ответа не было.

Сеньора Соврано кивала каким-то своим мыслям:

— Значит, в вас, моя милая, никакого уважения к чужим утратам? Вы танцуете в то время, когда дом погружен в траур и скорбит?

Джулия снова молчала — глупо было оправдываться, когда тираниха все выворачивала подобным образом. Что ей надо? Зачем цепляется? Но и слушать все это было невыносимо. Джулия подняла голову:

— Позвольте мне уйти, сеньора, я как раз возвращалась к себе.

— Откуда?

Что ей отвечать?

— Эта галерея ведет на половину моего сына. И последней прачке в этом доме известно, что нельзя ходить туда без позволения хозяина.

Так что там делали вы?

— Я этого не знала, сеньора. Но впредь буду знать, чтобы не повторять ошибок. Я все поняла.

За спиной послышались шаги, и Джулия обернулась, увидев приближающегося Дженарро. Тот подошел, поклонился тиранихе:

— Мое почтение, сеньора Антонелла.

Та уже не обращала на Джулию никакого внимания, сосредоточилась на камердинере:

— Так что ты мне ответишь? Сын примет меня?

Дженарро вновь склонил голову:

— Прошу простить, но у меня нет таких распоряжений, сеньора.

Похоже, не сегодня.

— Ты сказал, что это важно?

— Конечно, сеньора. Сказал в точности так, как вы велели.

— И он отказал?

Камердинер лишь кивнул.

Тираниха поджала губы, изображая немое отчаяние."

"Джулия воспользовалась моментом и потихоньку пятилась. Завернула за угол и остановилась подглядеть, чем все закончится. Но Дженарро стоял на своем — не пускал. Наконец, он раскланялся и исчез в галерее, оставив просителей ни с чем.

Тираниха какое-то время стояла, замерев, вдруг метнулась к Доротее, и под своды взвился звонкий хлесткий звук отменной пощечины:

— Растяпа!

Джулия невольно вздрогнула, прижала пальцы к губам.

Надо же… надо полагать, что эта пощечина — последствия того, что началось еще на террасе. Знать бы, что началось! Она развернулась, немного прошла на цыпочках, чтобы не привлекать внимание сеньоры Соврано, и направилась в покои. Теперь предстояло выслушать историю о безрезультатных поисках Альбы. И, конечно, написать письмо. Написать так, чтобы Фацио остался доволен, прочитав его.

Глава 24

Конечно, Альба еще не вернулась — изображала усердие.

Но сейчас, когда все так ладно складывалось, это, скорее, смешило. Джулия никогда не видела Альбу такой. А чтобы ослушалась или уперлась — никогда подобного не было. А тут — словно подменили. При одном упоминании о Дженарро Альба становилась сама не своя, словно демоны в нее вселялись. И краснела, будто вот-вот хватит удар.

Но, что не говори, странный он, этот Дженарро. И, судя по всему, посвящен во все тайны своего господина. И предан ему. Джулия поняла это тогда, на лестнице. По одному лишь его взгляду.