Невеста тирана (СИ)

И после такого требовать поцелуя! Джулия Ромазо — не какая-то там безродная Доротея, которая вешается на шею!

Огорчало то, что сама тираниха явно обо всем знала. Потакает сыну? Пусть так. Но эта совершенно глупая история с платьем была и ему неприятна. Что тогда? Доротея так влезла в доверие, что заставила мамашу плясать под свою дудку? Но что тогда значат сегодняшние слезы и эта пощечина? Тираниха назвала ее растяпой… И Доротея принимала этот гнев так, будто признавала за тиранихой такое право.

И все будто рассыпалось со звоном битого стекла. Ясно было одно: чтобы найти свое место в этом доме, надо было во всем разобраться.

Хотя бы попробовать. Но как разобраться, когда никто с Джулией и говорить не хочет. Мать закатывает глаза и воротит нос, Доротея фыркает, как плешивая кошка. Кажется, в этом доме улыбается одна только Розабелла. Да и та прячет улыбку, будто боится, что ей влетит. Розабелла… Кажется, ей понравился Лапушка… Уж, конечно, чудесного Лапу и сравнить нельзя с этим кошмарным котом, с которым все так носятся!

Вдруг что-то промелькнуло в отдалении, будто заблестела голубоватая пыль, прочертив в темноте мгновенно тающую дорожку.

Послышался вкрадчивый голос Альбы:

— Лапа! Лапушка! Иди же сюда, маленький гаденыш!

Осторожные шаги, спорый топот маленьких лапок. Грохот… Кажется, Альба на что-то наткнулась в темноте. Так отчего не запалить фонарь? В проходную комнату, в которую выходила дверь прихожей, сквозь незакрытые ставни пробирался скупой лунный свет. Джулия прокралась к проему, украшенному колоннами, заглянула. В серой мути отчетливо выделялся силуэт Альбы, уперевшей кулаки в крутые бока. Она казалась плоской тенью, будто кто-то искусно вырезал ее из черной бумаги.

— Выходи, поросенок! Сеньора вернется — что я ей скажу? Лапушка! Пойдем! Курятины дам!

Лапа лишь зашуршал где-то в отдалении. Альба навострилась, прислушиваясь, пригнулась, вытянула шею. Джулия и сама вдруг заметила голубоватое пятнышко, в котором отчетливо угадывались огромные чуткие ушки. Едва различимо, но этого хватило. Она шагнула в комнату:

— Маленький, иди же сюда!

Узнав голос, Лапа подскочил и тут же кинулся прямо на руки, на долю мгновения вновь оставив в темноте тающую голубоватую дорожку.

Альба едва не взвизгнула:

— Сеньора, вы ли?

— Я.

Что здесь происходит? Что с Лапой?

Джулия инстинктивно гладила мягкую шерстку, и удивленно наблюдала, как под ее пальцами будто перекатывается голубое жемчужное сияние. Ровное, мягкое, слабое. Но в ночной темноте его просто невозможно было не заметить.

Она уставилась на Альбу:

— Что с ним? Запали фонарь, что ли!

— Погас фонарь, сеньора. Пока я за ним бегала. Уж и не знаю, что стряслось.

— Да что стряслось? Почему Лапушка светится? Почему убежал? Пойдем в комнату.