Ночные шорохи

Отчаянно пытаясь найти подходящие слова для выражения восторга, Слоан продолжала переворачивать страницы, пока не наткнулась на платье прямого покроя, и сразу вспомнила, как Сара описывала свой любимый наряд из красного полотна.

— О, вот это мне ужасно нравится, — с энтузиазмом выпалила она. — Кокетливое, но не… не вызывающее!

Парис потянулась к альбому, желая узнать, что именно привлекло внимание сестры, но тут же разочарованно поморщилась:

— По-моему, это довольно банально.

Слоан так и не поняла, намеренное ли это оскорбление или Парис искренне недовольна своим созданием, но все же захлопнула альбом и решила расставить все точки над i.

— По правде говоря, судья из меня неважный. Вот мама и моя подруга Сара обожают шмотки, но я обычно слишком занята, чтобы бегать по магазинам, а когда иду за покупками, никак не могу решить, что мне идет, а что нет, поэтому в конце концов выбираю веши в том же стиле, что уже носила сто лет, и таскаю, пока они не превращаются в лохмотья. Сара утверждает, что она способна отличить мои старые джинсы и рубашки от новых исключительно по цвету.

Парис слушала сестру с явным интересом, но Слоан так и не сумела понять, что привлекло ее внимание, пока та не спросила:

— Она любит одеваться? Ваша мать, разумеется.

«Ваша мать». Наша мама.

Жестокая ирония ситуации с новой силой потрясла Слоан, но всякое сочувствие к Парис, проснувшееся было в ней, смело как ураганом, стоило лишь вспомнить о том, что эта утонченная особа могла позволить себе любую роскошь, а мама вынуждена пахать с утра до вечера в магазине одежды и продавать все, что ей самой нравится, капризным покупателям.

— Да, — сухо бросила она. — Очень.

Слоан поднялась и, обойдя вокруг кровати, взялась за ручку чемодана, делая вид, что решила заняться багажом. Почувствовав ее внезапное отчуждение, Парис тоже встала.

— Встретимся внизу в семь, — так же бесстрастно сообщила она.

Терзаясь непрошеной виной за свою жестокость, Слоан расстегнула молнию на большом чемодане Сары. Парис тем временем успела выйти и тихо прикрыть за собой дверь. Занятая невеселыми мыслями, Слоан открыла чемодан, вынула черное платье для коктейлей и рассеянно поискала глазами шкаф, прежде чем учуяла что-то неладное. Она не просила у Сары никаких чемоданов. У нее свои есть… может, не такие роскошные, но все же…

И в жизни не видела черного платья, вышитого бисером, с шифоновой юбкой.

Девушка метнулась к постели и принялась рыться в чемодане. Откуда-то показался край лазурно-голубой шелковой юбки. У Слоан никогда не было такой, не говоря уже о блузке в тон или алом сарафанчике…

— О, ма, только не это! — простонала она, рухнув на кровать.