Огненный поток

На время это судно стало военным транспортом. Армейский персонал главенствует во всех вопросах.

— Сэр, каюту мне отвел сам хозяин корабля. — Захарий старался быть убедительным. — Я его представитель, занимаю должность судового суперкарго.

— Значит, вот кто вы такой. — Капитан презрительно скривился. — Так я и думал, что передо мной заурядный опийный торгаш.

Захарий побагровел и, еле сдерживаясь, проговорил:

— Я сопровождаю груз, разрешенный законами этой страны, сэр. И посему в своем полном праве везти его куда угодно.

— А я, сэр, в своем полном праве уведомить вас, что торговцы дурью мне не указ, — парировал капитан.

— В таком случае, сэр, вы конфликтуете не со мной, но с досточтимой Ост-Индской компанией, форму которой вы носите и эмблема которой, как вы могли заметить, четко проставлена на ящиках.

Капитан набычился, рука его легла на эфес сабли.

— Не доводите до греха, сэр, — прорычал он. — Я не потерплю оскорбления моей формы.

— Я всего лишь сказал правду.

— А вот вам другая правда: сейчас вы отсюда уберетесь вместе со своими ящиками. И зарубите себе на носу: не дай бог, я узнаю, что вы пытались всучить свой товар моим солдатам, и тогда я лично прослежу, чтобы весь ваш груз вышвырнули за борт.

Кровь ударила в голову, и Захарий, уже не думая о капитанской сабле, сжал кулаки и шагнул к наглецу.

— Как вы смеете… — начал он, но кто-то крепко взял его за локоть и оттянул назад.

— Ближе к ветру, Рейд! — Это был мистер Дафти. — Не будемте затевать свару. Военные парни все равно сделают по-своему. Не волнуйтесь, пристанище вам найдется. Под палубой есть премилая комнатушка, именно то, что вам требуется. Ну же, пошли, травим помалу.

Помешкав, Захарий дал себя увести.

— Это несправедливо, мистер Дафти, мне была обещана каюта… — бормотал он, а вслед ему неслись глумливые реплики:

— Рогатому козлине свезло убраться подобру-поздорову…

— Еще минута — и я б ему заехал в рыло…

— Уж кому-кому, а хмырю-то не мешало бы начистить харю…

Захарий только скрежетнул зубами."

"Выйдя в открытое море, «Лань» взяла курс на Сингапур, и Ширин все чаще задумывалась о возможной встрече с незаконным сыном Бахрама.

— Расскажите мне о Фредди, вы же его хорошо знали, — попросила она часовщика. — Каким он был в детстве?

Задиг потер подбородок.

— Паренек он был добрый, доверчивый и немного застенчивый; будь его воля, он бы стал лодочником или рыбаком, как уж заведено в поколениях кантонского лодочного люда. Но Бахрам, полный амбициозных планов, и слышать о том не желал. Он хотел, чтоб его сын себя чувствовал на равных с аристократами любого сорта — европейскими, китайскими, индийскими. Чтоб мог блеснуть знанием поэзии и отменными успехами в благородных видах спорта — фехтовании, боксе, верховой езде.