Они под запретом

— Или ты задумывал выращивать сад?

— Справа будет терраса и теннисный корт, слева — детская площадка.

Я снова ощущаю учащенное сердцебиение. Детская площадка. Ну кто бы мог подумать, что Арсений… такой? Не уверена, что даже в Одинцово когда-либо была специальная территория для детей. А Арсений же, пока не имея своих, планирует все так, чтобы в будущем им было хорошо.

— Ты очень любишь детей, да? — тихо спрашиваю я, вновь находя его руку. — Заметила, когда ты нянчился с Ярославом.

Арсений просто пожимает плечами, как бы говоря, что, и так все понятно. Не в его манере распинаться о своих привязанностях.

Какое-то время мы стоим молча, что позволяет моему воображению снова пуститься вскачь. Свинцовое небо светлеет, окрашиваясь в насыщенно-голубой, неровные пласты земли разглаживаются, зарастая травой, слева вырастает разноцветная детская горка, качели, растягивается батут; звучит звонкий мальчишеский смех, перемежающийся строгим голосом Арсения; в воздухе плывет аромат жареного мяса и пахнет садовыми цветами. В моих мечтах здесь живет наша с ним семья.

— Мне очень нравится, — растрогавшись от наплыва счастливых картин, шепчу я и крепче сжимаю его руку.

— Наверное, хорошо, что бассейна во дворе не будет. Дети ведь могут в него упасть.

— Замерзла, наверное? — спустя паузу Арсений поворачивается ко мне и дотрагивается тыльной стороной ладони до кончика моего носа. — Пошли в машину.

— Так ты же наверное что-то сделать или посмотреть тут собирался? — спохватываюсь я, когда пассажирская дверь передо мной распахивается.

— Нет. Работы до весны приостановлены. Я тебе хотел показать.

С хлопком закрывшейся двери по шее, груди, спине и ногам растекается благодатное тепло.

И дело вовсе не только в том, что в салоне не прекращал работу климат-контроль. У Арсения оказывается не было тут дел. Он приехал специально, чтобы показать дом мне.

43

— Заедем в Одинцово? — спрашивает Арсений по дороге. — Отец и Луиза там.

Предложение заставляет меня напрячься. С одной стороны, мне ужасно хочется, чтобы о наших отношениях знал весь мир, а с другой, очень страшно. Допустим, Луиза и без того осведомлена о моих чувствах к Арсению, и для нее новость о нас шоком не станет, но как отнесется к этому отчим? Если уж Арсений считает себя консерватором, то Петр в силу возраста еще куда более консервативен.

Я понятия не имею, как в современном мире люди старше реагируют на отношения между сводными братом и сестрой.

От волнения я начинаю нервно теребить замок куртки. В голову некстати лезут воспоминания о том, как на людях отчим пару раз называл меня приемной дочерью.

— А ты не думаешь, что если мы приедем вместе, то нас могут заподозрить?

Бровь Арсения иронично ползет вверх вместе с уголком рта.