Они под запретом

— Если что — приводи своего Михаила, — усмехается отчим. — Не выгоним.

Я готова победно улыбнуться тому, что даже Петр в курсе отношений сестры, но в этот момент он задает вопрос Арсению, и моя улыбка меркнет.

— А вы с Инессой как? Тридцать первого заглянете?

Луиза застывает с чашкой в руке, Арсений откладывает приборы. Я немею. Воздух за столом стремительно сгущается. Даже Лена, поддавшись общей атмосфере, выпрямляется и быстро перемещает взгляд с Арсения на Петра.

— У Инессы не получится.

— А чего так? — голос отчима меняется, становясь озабоченным и немного растерянным.

— Повздорили, что ли?

Я опускаю глаза. Петр переживает за их союз. И дело не столько в родстве с именитой семье Инессы, а в том, что он хочет счастья для своего любимого сына. Его тон — взволнованный, но не требовательный, убеждает меня в этом.

— Нет. Давай после ужина поднимемся к тебе. Нужно будет обсудить кое-что.

— Что за тайны мадридского двора такие? Заинтриговал. Если ты поел, можем и сейчас подняться.

Мои ладони, спрятанные под стол, вспотели настолько, что могут оставить следы на джинсах. Мне вдруг отчаянно хочется наплевать на всех присутствующих, подойти и обнять Арсения.

Совсем недавно я мечтала избежать подобного разговора, а сейчас кажется несправедливым, что Арсению придется переживать его одному. Нас ведь это обоих касается. Я хочу быть с ним рядом. Я хорошо помню, что в гневе Петр может быть очень грозным.

Не дожидаясь ответа Арсения, отчим поднимается из-за стола. Становится ясно, что оттягивать разговор до конца ужина он не собирается. Арсений вытирает руки салфеткой и встает за ним следом. Бросает короткий взгляд на меня, после чего разворачивается и, не дожидаясь отца, идет к лестнице.

— Вы пока чай попейте, ладно? — Петр касается плеча Лены, треплет макушку Луизы. — А ты организуй.

Мужчины уходит и за столом повисает тишина. Едва ли Лена до конце понимает, в чем дело, но тоже выглядит взволнованной. Мы с Луизой, не сговариваясь, отодвигаем стулья, бросаем друг другу ничего не значащие любезности: «сиди, я сделаю», «нет, ты сиди». Как итог, на кухне мы оказываемся вместе.

Я трясущимися руками открываю шкафы в поисках заварки, Луиза ставит чайник. Перед глазами маячит картина кабинета отчима и высокая фигура Арсения, стоящая перед его столом.

Я снова затаиваю дыхание, словно это поможет мне различить крики. Если Петр станет повышать голос, я не смогу оставаться здесь. Поднимусь и скажу, что если хочет злиться на кого-то, то пусть злится на меня."

"— Аина… — голос сестры заставляет меня обернуться. Луиза обнимает себя руками, лицо напряженное.

— Что? — беззвучно выдыхаю я.

Она переминается с ноги на ногу, трет предплечья. Собирается сказать что-то важное.