Они под запретом

Да, мне ведь еще предстоит сделать ремонт. Хороший способ отвлечься. Листать каталоги и ходить по интерьерным бутикам, любовно выбирая каждую мелочь, которая будет сопровождать меня в моей новой жизни.

У меня будет собственное жилье в центре столицы. Нужно почаще себе это повторять. Многие ли двадцатилетние девушки могут таким похвастать? Пожалуй, что нет. Еще у меня есть подруги: Катя, Радмила, Луиза… Есть Петр, есть работа и есть студия живописи. Это не так уж и мало. Все будет хорошо.

— Вы с папой встретились как хотели, Петр Алексеевич? — мелодичный голос Инессы заставляет меня вскинуть глаза.

— Вчера встретился, да. Основные вопросы обсудили.

Я заливаю неуютность щедрым глотком воды. На дне рождении Луиза упомянула, что Петр не оставил идею баллотироваться в депутаты. Еще одно из преимуществ Инессы: тесные связи отчима с ее родителями. Инесса может быть полезной, а я нет. На меня, напротив, необходимо тратить деньги и покупать квартиру.

Я делаю глубокий вдох. Нужно перестать сравнивать себя с ней. Это ни к чему не приведет.

— Ярослав, пойдешь к дяде? — Володя поднимается со стула под завывание телефонной мелодии, доносящейся из кармана его брюк.

— Папе нужно поговорить.

Вопрос носит риторический характер, потому что уже в следующее мгновение он передает сына сидящему Арсению и, приложив мобильный к уху, выходит из гостиной.

— Извини, Арс, — смеется Даша, помахивая вилкой с насаженной на ее оливкой. — Вовка знает, что если я нормально не поем, на обратном пути я ему буду кровь сворачивать.

— Пусть тренируется, — добродушно усмехается отчим. — Когда-нибудь своих будет нянчить.

Замерев, я смотрю, как Арсений поправляет джинсовую лямку, упавшую с плеча Ярослава, и как тот непокорно ерзает у него на коленях.

Воображение самовольно расцветает, вплетая неожиданную картину в существующую реальность. Моя новая квартира с законченным ремонтом, уютный серый диван, много света, большая акриловая картина на стене. Гости… Луиза, Радмила, Радкевичи. Я и Арсений. Он держит на руках крохотного малыша. И это не Ярослав. Этот ребенок мой. Вернее, наш с ним.

Я смаргиваю, чтобы вернуть себя на землю. Сердце надрывно ухает. Это впервые когда я вдруг представила себя матерью. Раньше это казалось мне настолько далеким, а сейчас ощущалось так живо и… хорошо.

— Я обожаю Ярика, — подает голос Инесса. — Мне нравится, как Вова с Дашей ей воспитывают. Такой маленький мужчина. Чем-то на моего братишку похож.

— Слушай, а Вадиму сколько уже?

— Четырнадцать будет в январе. Я иногда себя его мамой ощущаю. Он же на моих глазах рос.

— Ну значит ты уже опытная, — Даша стреляет глазами в Арсения. — Арс, мотай на ус.

Я прячу глаза. Как такое выносить? Конечно, Даша говорит это не специально. Скорее всего, она понятия не имеет... о нас.