Они под запретом

Вдруг я увижу, что там стоит сосед, те, кто продают книги или распространяют дешевую технику. А так лишнюю секунду ожидание чуда побудет со мной.

Распахиваю дверь и сразу же отступаю назад. Легкие за мгновение превратились в горстку пепла, грудь ломит. Я больше не умею дышать.

Кажется, дождь так и не кончился, потому что на его волосах поблескивают капли воды, а свитер покрыт неровными темными подтеками.

Рот с трудом выполняет свою функцию — он будто заморожен.

— Привет…"

"Арсений переступает порог. Почему-то хмурится, будто зол на меня или расстроен. Я обхватываю плечи руками, чтобы помочь разрастающемуся шару эмоций удержаться в теле.

— Что ты за дурочка такая, а? — его ладони ложатся мне на талию, дергают так, как делает только он. Губам становится горячо — это потому что их задевает его рот. — Всю душу мне измотала.

Мое всхлипывание идет из самых недр души, потому что происходит то, чего, я думала, больше никогда не будет. Арсений меня целует.

26

Мы целуемся, кажется, вечность. Сплетение наших губ каждую секунду трансформируется во что-то новое: от взрыва в отчаяние, от поиска умиротворения к жажде, от потребности убедиться, что это не сон, в наслаждение… И снова по зацикленному кругу, много раз.

Арсений все так же обнимает меня за талию, разве что ладони запущены под футболку. Сколько мы так стоим? Минут десять — не меньше. За это время мы могли бы давно заняться сексом возле одной из стен или опробовать комод, однако ни один из нас не предпринимает ни единой попытки перевести события в физиологии. Сейчас между нами все ощущается по-другому, необычно и… правильно.

На первый план вышли иные ощущения, а возбуждение — это лишь фон. Слишком сильна сенсация: я его отпустила, но Арсений все еще здесь. Я не хочу предполагать, делать выводы или записывать победу на свой счет. Все это лишнее, второстепенное. Главное, Арсений здесь, а значит поиск нового смысла жизни откладывается на неопределенный срок.

— Будешь чай или кофе? — прерывисто хриплю я, отрываясь от его губ. Подбородок, натертый его щетиной, приятно зудит, конечности ощущаются ватными и немного кружится голова.

Это рискованный вопрос.

Его глаза чернильно-синие, взгляд затуманенный. Кивок головы и звук сбрасываемой обуви. В бушующем коктейле собственных эмоции я отчетливо распознаю вспышку радости. Он остается, а значит мое личное чудо продолжается.

Приходится напрягаться, чтобы переставлять ноги и ненароком не завалиться на стену в коридоре. Появление Арсения и наш поцелуй забрали у меня даже больше сил, чем я предполагала.