Отец подруги. Навсегда твоя

Даня, вымотавшись в дороге, уснул, и я так этому несказанно рада, что снова становится не по себе. Я радуюсь, что сын спит. Но это потому что у меня есть немного времени побыть в тишине и подумать обо всем. О том, что делать дальше. И что говорить, когда с разговором придет Дамир. В том, что это так и будет, я ни минуты не сомневаюсь.

И не ошибаюсь. Стоит мне только выйти из душа обмотав мокрые волосы полотенцем, как в комнату стучат. На пороге — Дамир. Я заглядываю за его плечи и радуюсь, что за спиной у него не стоит Ульяна. С кем с кем, а с ней я, несмотря на то, что мы были близкими подругами, разговаривать не хочу.

Не смогу после всего, что она мне наговорила тогда, да и сегодня тоже.

Я наслушалась достаточно и пока не готова налаживать с ней отношения, хоть и какая-то часть меня понимает, что у нее — детская травма, от которой ей трудно избавиться и ее реакция вполне объяснима, только вот… почему я вообще должна думать о чувствах других? Сколько еще это будет продолжаться? У меня есть я и мои дети.

— Нам нужно поговорить, Таисия, — говорит Дамир, скользя по мне взглядом.

И вот когда он это делает, я вдруг вспоминаю, что после душа надела халат на голое тело.

И прямо сейчас под ним нет белья. Я знаю, что этого незаметно. Халат из плотной теплой ткани, длинный и запахнутый хорошо, но все равно становится не по себе.

— Сейчас? Даня уже спит и…

— Можно я войду? — Дамир все-таки отодвигает меня в сторону и входит, даже не дождавшись моего ответа.

Не знаю почему, но когда он подходит к кровати и садится рядом с сыном, мне хочется поднять его и заставить уйти. То, как он смотрит на Даню… не сулит нам ничего хорошего."

"Я всегда знала, что он не хочет детей.

Об этом говорила Ульяна, да и сам Дамир не забывал сказать, что дети ему ни к чему. А теперь он сидит здесь, смотрит на сына взглядом, от которого у меня мурашками покрывается все тело, потому что он, кажется, совсем не собирается его отпускать. А вместе с ним и меня, потому что я к сыну прилагаюсь автоматически. Только вот непонятно, зачем это Дамиру. Куда ведь проще закрыть глаза на все и сделать вид, что все по-прежнему.

— Ульяна хочет познакомиться с Даней.

— Сейчас он спит.

— Не сейчас. Завтра, когда у него будет настроение.

Я бы предпочла оградить своего сына от этой семьи вообще, но киваю.

Это неизбежно. Теперь уже точно. Если еще несколько дней назад я и подумать не могла о том, что когда-нибудь расскажу Дамиру о сыне, то сейчас… сейчас он о нем уже знает.

— А я бы хотела вернуться к вопросу охраны. Она нам не нужна, несмотря на журналистов. Не станут же они, в конце концов, нагло к нам лезть, если я откажусь комментировать ситуацию.

Дамир хмыкает, не давая определенного ответа, а я раздражаюсь. Поправляю несуществующие складки на постели и тоже сажусь.