Отец подруги. Навсегда твоя

— Он очень похож на моего покойного сына. Что странно, если учесть то, что матери разные.

— Может ты меня начнешь подозревать еще и в том, что не я его родила? — нервно усмехаюсь, потому что от заявления Дамира становится не по себе.

Да, Уля уже говорила, что Даня похож на Костика, но… словосочетание покойный сын в одном предложении с именем моего ребенка, бьет по нервам. Хочется обнять себя, обнять Даню и спрятаться словно в домике ото всего этого.

— Нет. Никаких сомнений. У него есть и твои черты. Волосы, например, — я фыркаю. Еще бы. Светловолосый Даня явно не в яркого брюнета папочку, — и губы.

Кажется, губы у него твои, — как-то отрывисто говорит Дамир и поворачивается ко мне.

Конечно же, в упор смотрит на мои губы. Будто бы их разглядывая. Но я-то вижу другой посыл, мне в его взгляде ощущается голод.

Стоит только вспомнить наш последний поцелуй, и губы начинает покалывать. Я еле сдерживаюсь, чтобы не коснуться их инстинктивно пальцами. Очень хочется. А еще очень хочется, чтобы Дамир своими длинными красивыми пальцами провел по моим губам. Ощутить его шершавые подушечки, а затем высунуть язык и кокетливо их облизать.

"

"Качаю головой, надеясь, что так это наваждение развеется. Только ни черта не выходит. Помогает лишь голос Дамира, который говорит снова больные вещи, и меня словно из холодного душа поливает.

— Я полностью возьму на себя вопрос с организацией похорон. Вам с Аксиньей надо будет только приехать непосредственно на кладбище и поминки, если захотите.

Я сжимаю губы и резко вдыхаю-выдыхаю. Как я могла забыть о похоронах? О том, что мамы больше нет? И думать о том, как бы облизать чьи-то пальцы?

Чертов Дамир, ничего не изменилось за эти годы.

Я рядом с ним становлюсь нимфоманкой, только и думающей о сексе. Хотя спокойно же жила все эти годы и даже не помышляла в эту сторону. Никакого дефицита или обостренного желания не ощущала. И тут на тебе! Стоило Дамиру меня поцеловать и…

Так. Мама. Мама. Похороны. Поминки…

— Зачем поминки? Кого на них звать?

— Даже если некого в любом случае есть Аксинья, ты и… я.

— Хорошо, спасибо, — киваю я, действительно ощущая благодарность, — я буду признательна за такого рода помощь.

Дамир тоже кивает.

— И юриста я завтра подыщу, чтобы с квартирой быстрее вопрос решить.

В общем-то… — он встает, оглядывается словно в задумчивости, — кажется я сказал всё… — останавливается в дверном проеме, кладет руку на косяк, вновь приковывая мое внимание к своим пальцам и бьет словами наотмашь. — Но о возвращении на Мадейру можешь забыть. Предупреждаю сразу. Мой сын территорию этой страны больше не покинет.

Глава 25

“Мой сын территорию этой страны больше не покинет.”

Я знала, что так будет, но все равно неприятно удивляюсь.